Труженики моря

У иных людей совесть бывает так неспокойна, что они готовы получить отпущение грехов у самого Сатаны

Ее свежесть приобрела новый аромат. Это был бутон, превратившийся в лилию.

Когда человека спасают, он не сопротивляется. Когда его ведут в рай, он становится безвольным.

Нельзя открыть двери рая лишь для того, чтобы снова захлопнуть их.

Религии, требующие от духовенства безбрачия, поступают правильно с точки зрения цели, к которой они стремятся. Ничего не может быть опаснее для служителя церкви, чем любовь к женщине.

У совести одна логика, у судьбы – другая. Нельзя ничего предвидеть.

Любовь – это закон. Брак – земля обетованная.

Популярность господина Летьерри основывалась на его удаче. Как только везение покинуло этого господина, все отвернулись от него. Можно подумать, несчастье заразительно, неудачники – прокаженные, – с такой быстротой они попадают в карантин.

Воду нельзя сжать – она ускользает; гонимая с одного места, она устремляется на другое: так становится волной. Волна – олицетворение ее свободы.

Морская буря имеет свою гамму, страшное «crescendo»: туча, шквал, вихрь, гроза, буря, шторм, смерч – семь струн лиры океана, семь нот бездны. Небо – гладкая равнина, море – выпуклость. Но вот налетела буря, и все сливается в общем хаосе.

Смерч, подобно ужасному библейскому столбу, темен днем и пылает ночью. Гром умолкает в страхе при виде торнадо.

Рев ветров ужаснее львиного рева... Ветры – тираны неизведанных пространств. Они делают хаос неумолимым.

Ум человека непобедим, но стихия неприступна. Можно ли бороться с ней?

Крайность сходится с крайностью, противоположность с противоположностью.

Глубина синего неба гармонировала с зеленой глубью моря. Огромные сапфир и изумруд любовались друг другом. Они были безукоризненно чисты: ни единого облачка наверху, ни одного клочка пены внизу. Над всем этим великолепием сверкало апрельское солнце. Погода стояла восхитительная.

Изобретательность доходит до чуда, терпение – до агонии.

Желание опьяняет. А опьянение души называется героизмом.

Знание часто обескураживает человека. Если бы Васко да Гама знал, что его ждет, он отступил бы перед мысом Бурь. Если бы Христофор Колумб знал космографию, он не открыл бы Америку. Ученый, взобравшийся на Монблан, был вторым, первым достиг вершины простой пастух.

С робостью невежды может сравниться лишь его смелость. Когда невежда решается действовать, внутреннее чутье руководит им. Это чутье – интуитивное понимание истины, и в примитивном уме оно часто глубже, чем в уме просвещенном.

Ничто не может устоять перед настойчивостью муравья.