"She's the one with the problem. And I thought the whole point of my education was that violence is the answer."

I wound up in arguments all the time; something in my nature made that inevitable. So I was used to defending myself and having insults slammed at me. I had a tough skin.

"How do you not know where the heart is? Especially considering how many of them you've broken?"

I'd seen him kill a Strigoi without breaking a sweat. He was invincible. A badass. A god.

В реальном мире нет места чудесам и доброте.

Мощь стригоев возрастает с годами – по мере потребления моройской крови и, правда с менее выраженным эффектом, крови дампиров. Этот мужчина был не просто старый, поняла я; он древний. И за долгие годы выпил много, много крови. Лицо Елены исказилось от ужаса, и я понимала ее. Стригои все время восстают друг против друга. Если бы он захотел, то запросто мог бы оторвать ей голову.

«Я не знала, что мне нужно. Не знала. Жжение в глазах стало нестерпимым, и, не успев осознать этого, я расплакалась. Мучительные рыдания сотрясли всё тело. Долго сдерживаемые слезы хлынули наружу. Страх и печаль, которые я загоняла в глубину, вырвались на волю с такой силой, что я едва могла дышать.»

— Если ты научишь меня ругаться по-русски, я, может, по-новому оценю твой язык.
— Ты и так ругаешься слишком много.
— Просто я так самовыражаюсь.
— Ох, Роза... — Он вздохнул. — Уж как ты выражаешь себя, так, по-моему, никто не умеет.

— Юные девушки? Юные девушки? Конечно. Юные и одновременно старые. Они мало что видели в жизни и тем не менее видели слишком много. Одна помечена жизнью, другая — смертью... и это о них ты беспокоишься? Беспокойся о себе, дампир. Беспокойся о себе, беспокойся обо мне. Мы — те, кто действительно молод.

– Мертв, – шепнула я, как будто это и так не было очевидно. – Почему он мертв? Как мог стригой убить Артура Шунберга? Подобное казалось совершенно немыслимым. Нельзя убить легенду.

Нежный аромат...но не слишком. Я прочла название. "Любовь. Любовь".

• Подходяще, - пробормотала я, думая о том, как много любовных проблем одолевали меня в последнее время.

Instead, I tossed my backpack on the floor, threw off my coat, and crossed my arms expectantly. I had on loose pants tied at the waist and a tank top with a hoodie over it. My dark hair was pulled brutally back into a ponytail. I was ready for anything.

I didn't want to think about that. If I did, I might have to reevaluate my relationship with her—maybe even acknowledge my mother as a real person—and I already had too many relationships stressing me.