Под сенью дев, увенчанных цветами

я почувствовал, что эта новая дружба будет всё та же — ведь новые годы не отделены глубоким рвом от про­чих, просто наше желание не в силах до них дотянуться и их изменить, а может лишь наречь их новым именем.

Внезапно я предстал перед ним словно незнакомец, с которым вы приятнейшим образом обменивались­ впечатлениями - вроде бы совпадающими - о прохожих, которые обоим вам представляются вульгарными, как вдруг он неожиданно обнаруживает всю бездну безумия, отделяющую его от вас, и небрежно добавляет, похлопывая себя по карману: «Обидно, что у меня нет с собой револьвера, я бы их всех пе­рестрелял»

В самом деле, всем нам трудно в точности рас­считать, в какой мере наши слова или жесты заметны окружающим; мы боимся преувеличить собственное значение и в то же время воображаем, будто память других людей распыляется­ на всё необъятное пространство их жизни, поэтому нам чудится, что второстепенные детали наших речей и поз едва про­никают в сознание тех, с кем мы беседуем, и уж конечно не застревают у них в памяти.

Как все, с кем я заговаривал о том, какой умный Сванн, какие у него почтенные родственники, биржевые маклеры, какой у него прекрасный дом, г-н де Норпуа, произнося эти слова, еще какое-то недолгое время пребывал в уверенности, что я с тем же удовольствием поговорил бы о другом столь же умном человеке, о других столь же почтенных биржевых маклерах, о другом таком же красивом доме; в подобный момент здравомыс­лящий человек, беседующий с сумасшедшим, еще не понимает, что перед ним сумасшедший.

Причинно-следственная связь между событиями в конце концов при­носит самые разнообразные результаты, в том числе и такие, которых меньше всего ждешь; эта связь иногда налаживается медленно, да ее еще замедляет наше нетерпение (которое, стремясь ускорить дело, невольно его тормозит), да и само наше существование тоже ее замедляет, поэтому она приводит к чему-то лишь тогда, когда мы уже больше ничего не желаем, а иногда уже и не живем.

Он проигрывал в уме сцену знакомства вплоть до мельчайших воображаемых подробностей; вот так другие мечтают, на что употребят лотерейный выигрыш, и сами же и придумывают его размеры.

подобно всем капиталистам, он считал, что хорошее состояние - вещь завидная, однако хвалить его следует как можно деликатнее, еле заметным заговорщицким кивком; с другой стороны, сам-то он был несметно богат, а потому считал хорошим тоном одобрительно отзываться о любых, пускай даже скромных, доходах собеседника, благо его собственные были все равно выше, и мысль об этом веселила и согревала душу.