Варшавская мелодия

Старая как мир история - двое влюбленных не могут быть вместе - вновь разбивает сердце наивному читателю вроде меня и снова же поучает: никакие личные трагедии не могут прекратить бег времени, не способны по большому счету убить в нас желание жить. Любовная история навсегда запечатлится в сердце мужчины и женщины, но она не определяет, кто мы и каковы. Останется ярким огонечком, греющим в трудные минуты жизни: лучше же все же хоть однажды испытать на себе это яркое чувство, нежели не знать его вовсе...

Давно я была наслышана о пьесе Леонида Зорина, и моих высоких ожиданий эта лирическая драма в двух действиях не обманула. Пронзительная, щемящая история Виктора и Гели бьет точно в цель: она какая-то особенно человечная и правдивая. Довольно просто, по сути, написанная, она тем не менее кажется едва ли не вершиной мудрости. Только с годами ведь обычно понимаешь, что обладание - это еще не все. Что разлука не конец света. И что никакие препятствия (расстояния, предрассудки, глупые законы) не в силах разорвать прочную нить, связавшую однажды двух близких по духу людей.

Да, это безусловная трагедия, когда бесчувственная государственная махина единолично, не спросив нас, решает, кого нам любить, как и сколько. Я сейчас о законе, запрещающем браки с иностранцами, положенном в основу сюжета "Варшавской мелодии" (кстати, до прочтения зоринской пьесы я не знала о таком нормативном акте), ведь именно из-за него польская девушка и русский парень, несмотря на вспыхнувшее влечение друг к другу, симпатию и горячее желание быть вместе, не могут стать мужем и женой и узаконить свои отношения. Читать подобное странно и страшно одновременно. И тонкая варшавская мелодия становится на какой-то миг похоронной музыкой несостоявшейся любви. Помните, как у Алексея Гомана:

Это могло быть любовью, неземной, небывалой.
Это могло стать любовью. Но так и не стало...

Он - молодой и здоровый мужчина - не будет ждать вечно отмены пресловутого закона и все-таки женится, на другой. Она же расстанется со своим молодым человеком - там, в Польше, и будет украдкой эти 10, 20 лет вспоминать возлюбленного из России, особенно приезжая на гастроли.

Жизнь завертится, закрутится. Вчерашняя трагедия не то что забудется - просто однажды перестанет наконец кровавить до боли внутренности и горячее сердце, залепится рана со временем. Вот именно так - чрез череду обстоятельств, к нам не благоприятствующих - и выковывается однажды характер. Непременно станешь сильнее - не сейчас, так потом. Сохранишь в памяти и в душе - там, где даже госмашина будет не в силах не дотянуться своими заскорузлыми щупальцами - образ любимого мужчины. Это ли не счастье - испытать хоть раз подлинное чувство?

После прочтения пьесы очень захотелось увидеть и одноименный фильм-спектакль с Михаилом Ульяновым в главной роли - испытать не только читательское, книжное удовольствие, но и напитаться визуалом и эстетикой. Пьеса на вечер (она небольшая по объему), а размышлений, как водится, на неделю. А спроси меня кто, о чем же она на самом деле, я бы, наверно, ответила так: о зрелой любви, которая не просит и тем более не требует, а благодарит за все - даже за крохи упорхнувшего счастья...

Самое ужасное – оказаться заложником юношеской страсти. Мучиться так естественно лет этак до 30, но потом это уже как-то… странновато, что ли. Нет ничего страшного в том, что юная страсть не перетекает в любовь (оттого я лично против ранних браков, обычно они заканчиваются глупейшим образом). Ужасно, если обаяние первой яркой любви потом преследует человека, мешая обрести действительно глубокое чувство.

И вот хоть убейте, но любви я в «Варшавской мелодии» так и не увидела. Страсть – безусловно. Желание убежать в «любовь» от отвратительного внешнего мира – пожалуй. Но любовь? Увольте. Этак любое чувство, связанное с половым инстинктом, можно назвать любовью.

Геля и Виктор встретились в Москве 1946 г. Он – русский фронтовик, толком ничего в жизни не видел, из-за школьной парты попал на войну, а как вернулся, поступил на учебу. Геля – полька, участница Сопротивления, тоже учится в Москве. И сошлись два одиночества. Виктор – круглый сирота, друзей нет, уцепиться не за что. У Гели тоже ничего нет, кроме страшных воспоминаний о войне. Их чувство выстраивалось на ненадежном фундаменте – растерянности послевоенного периода. По сути, у главных героев нет ничего общего, они говорят на разных языках (в переносном смысле), нет ни одной сцены, в которой показывалась бы их душевная близость. Им просто нужно тепло, и так уж получилось, что они оказались в нужное время и в нужном месте.

По воле обстоятельств они расстались, чтобы потом, через десять лет, встретиться в Варшаве. Казалось бы, тени прошлого должны отступить, главные герои обрели себя в послевоенном мире, создали семьи. Но они оказываются в плену своего юношеского чувства. Так и в мирное время бывает: случается, взрослый уже человек внезапно теряет голову от своей первой любви, с которой встретился спустя десять, а то и больше, лет. Но эта «любовь» – иллюзия юности, желание вернуть беззаботное время, обаяние первого чувства. Иллюзия не выдерживает столкновения с реальностью, чего не скажешь о любви. Легко быть влюбленным, переживая с объектом этой влюбленности только красивые моменты; приятно любить по расписанию, не беря на себя обязательств. Героям нравится романтичность их положения, им нравится мечтать о недостижимом. Стоит жизни дать им важный шанс – ну вот теперь вы можете быть вместе! – как они его упускают, решая, что лучше обоим быть несчастными. Зато останется мечта о великой любви, которой помешали злобный Советский Союз, мужья и жены, работа и прочие обстоятельства. Как итог – полный провал на любовном фронте у обоих. Героев, конечно, жалко. А как не пожалеть человека, оказавшегося в столь сложном положении? Но мне бы не хотелось такой любви. Со стороны очень-очень романтично, все эти сентиментальные расставания, тайные поцелуи, вечная память о любви… но лучше уж полюбить человека так, чтобы захотеть с ним прожить всю жизнь с учетом разнообразных проблем. А этого у Гели и Виктора как раз не было. Увы.

Виктор и Геля случайно встретились на концерте и полюбили друг друга. Он учится на отделении виноделия, она – в консерватории. Романтично и печально были размещены герои в их жизни. Трудный 1946 год, юноша вернулся с войны, девушка чудом выжила в Польше. Как гротеск выглядят профессии героев, особенно виноделие в институте имени Омара Хайяма.

Ещё печальней границы, созданные великой страной. Девушке придется вернуться на родину, а он вынужден уехать из Москвы на практику. На этом фоне ограничения на брак с иностранцами выглядят идиотским красным флагом.

Как борьба межу реалиями жизни и приятными мечтаниями сходятся характеры героев. Он строгий, уверенный в себе, она смотрит на всё скептически. Он познал в жизни неприятности, но твердо стоит на ногах, считает себя удачливым и готовым со всем разобраться. Геля же, хоть и прошла польскую мясорубку, не верит в чудеса, она постоянно готова к разочарованиям, хотя бы чувство юмора ее никогда не покидает. И на фоне всего звучит варшавская мелодия. Меня, например, сопровождали звуки музыки на еврейской свадьбе – бойкий мотив, но грустная мелодия.

Они полюбили друг друга с первого взгляда. Это были настоящие чувства. Из тех, которые не поддаются логике и здравому смыслу, из тех, которые вопреки всему. Но система оказалась сильнее.
Польская студенка Гелена и будущий производитель вин, советский юноша, бывший солдат, Виктор.
Он, бесшабашный, стремительный, напористый, она благоразумная, сдержанная, продумывающая многое наперёд. Вот только закона о браке, запрещающем советским гражданам выходить замуж за иностранцев, они предусмотреть не могли. И не могли в такое поверить.
Пришлось.
10 лет, как одно мгновение.
Она оперная певица, он защитил диссертацию. Они уже знаю жизнь. И то, что любовь хрупка. Он просто захотел её увидеть. Она попыталась бороться.
Не вышло. Не срослось.
Снова разлука на десять лет.
Годы без любви, зато с успехом и славой. Было ли в жизни счастье? Куда ушла любовь? Ушла ли?
Грустная история. Хочется завернуться в плед, пить чай и плакать о чём-то, что не сбылось. Или не сбудется. Горький урок.

На автора и пьесы вышла после просмотра одноименного спектакля в местном Доме актера. Тогда зажглась, но реальность оказалась суровой.
Виктор и Геля встретились в послевоенной Москве. Она - студентка консерватории, он - будущий винодел. Они молоды и влюблены, весь мир у их ног! Весь да не весь, увы... В феврале 1947 года в СССР вышел Указ Президиума Верховного Совета «О воспрещении браков между гражданами СССР и иностранцами», даже гражданство дружественной Польши не помогло. Что остается делать, когда совместная жизнь невозможна? Остается одно - расставание. И забыть всё, что было.
Проходят годы, наши герои окончили учебные заведения, она живет в Варшаве, он - в Краснодарском крае. И они встретились! Опять! Виктор женат, она замужем. Счастливы вы ли они?
И вот снова годы протекли, прошло лет 10-12 от первой встречи. Снова Москва. И снова встреча. И снова расставание....
Поскольку до чтения уже смотрела спектакль, поэтому знала, что ожидает героев, не так сильно за них переживала. Да и сам текст такой-то скучный показался.

О чем эта небольшая, но так наполненная эмоциями пьеса? О первой любви, пронесенной через всю жизнь или о том, что в одну реку нельзя войти дважды? Мне ближе второй вариант.

Их знакомство произошло под чарующие звуки музыки Шопена, ярчайшего представителя музыкального романтизма. Он простой, в чем-то даже наивный, русский парень, недавно вернувшийся с войны, студент, будущий винодел, впервые оказавшийся в консерватории. Она полька, учится в консерватории на камерную певицу. Они из разных миров, но музыка околдовала и связала их.

Считается, что их разлучила советская власть, издав закон запрещающий браки с иностранцами. Но я честно не вижу желания Гели вступить в такой брак. Она осуждает свою подругу Асю за увлеченность молодым человеком. «У бедной Аси постоянный конфликт. Любовь и Долг. Любовь и Дело. Совершенно ужасное положение». И становится ясно, что у нее проблем с выбором приоритетов нет. Она постоянно отшучивается от предложения Виктора стать его женой и хоть не прошло и двух месяцев с их знакомства уже начинает его пилить, в её тоне все чаще слышны менторские нотки.

А потом эти встречи через десятилетия к чему они? У каждого своя семья. И ладно бы просто встретились и предались воспоминаниям о счастливых годах юности, о надеждах и планах. Ясно, что в молодости трава кажется зеленее, а тут еще и Шопен постарался. Так нет. В омут с головою и плевать на свои семьи, свою дальнейшую жизнь. Полцарства за коня!

Прошло еще десятилетие. Новая встреча. Перед нами уже уставшие люди. Каждый со своими заботами и проблемами. И по фразам брошенными Гелей становится окончательно ясно, что не было у них будущего. Не были бы они счастливы вместе. Она выбрала карьеру певицы, на мужей не было у нее времени и сил. Поэтому они один за другим уходили в закат, не выдержав ее атмосферных колебаний. И так как уже настал возраст размышлений, Геля начинает задумываться о смысле жизни. Не была ли права Ася, предпочтя любовь карьере?

Автор всего несколькими предложениями, но удивительно точно, открывает нам характер героев, а также показывает, как люди меняются в течение жизни. Если в начале пьесы чувствуется легкость героев, некая бесшабашность их поступков, откровенность Виктора и безудержное фантазирование Гели, то в конце пьесы ощущается груз прожитых ими лет, они общаются заученными ничего не значащими фразами.

Шел 1946 год. На концерте Шопена совершенно случайно встретились польская студентка московской консерватории, будущая певица Гелена и Виктор, недавний солдат, тоже студент института «имени Омара Хайяма», будущий винодел. Встретились и... Виктор никогда раньше не встречал таких девушек – женственных, умных, кокетливых, очаровательных. Умных девушек много, красивых тоже. Но вот такое соединение шарма и обаяния, легкости и чистоты, свободы и женственности и сейчас встречается не часто, что уж говорить про суровый послевоенный год. Не свойственно нашим девушкам сообщать, что они обычно назначали свидания «на углу Свентокшисской и Нового Свята», легкомыслие было не в чести, да и комсомол кокетство не поощрял. В общем, она была не такая. Не удивительно, что парень влюбился. Казалось, что могло помешать им – война кончилась, впереди новая замечательная жизнь, они молоды, они счастливы, они любят друг друга, кто мог помешать им? Оказывается, могли.

Страна-победитель, страна-освободитель безжалостным катком прошла по своим же солдатам… 15 февраля 1947 года был издан указ о запрещении браков между гражданами СССР и иностранцами. В законе говорилось: «В непривычных условиях за границей советские девушки чувствуют себя плохо и подвергаются дискриминации». Заботились, значит, о наших девушках… Какое значение могут иметь чьи-то чувства перед решением глобальной демографической проблемы – залатать послевоенные человеческие потери. А потому девушкам за рубеж не уезжать, аборты запретить, живите – и рожайте. Хотя общественной отношение к родившим без мужа так и оставалось на уровне «шалав» и «потаскух», но это государство никогда не волновало.

… Они встретились в Варшаве спустя десять лет. У него семья, у нее семья. И она все еще любит его. Хотя бы через десять лет они могут быть вместе? Но он в командировке, а значит «в составе делегаций с ними едет личность в штатском», а потому – нельзя…

… И еще 10 лет прошло. Уже давно отменен пресловутый указ, да и как удержать, после фестиваля молодежи и студентов. В Москве гастроли знаменитой польской певицы. У нее есть все – слава, поклонники, афиши. Нет любви. Только он, Виктор. Она одна и он один. Кто отнял у них счастье?

За что?

Бессмысленно задавать вопросы…

Дальше...

Театральный оффтоп.

Пересмотрела все имеющиеся в сети постановки. Классическую – с Михаилом Ульяновым и Юлией Борисовой. Современные – одну с Даниилом Страховым и Юлией Пересильд, вторую с Данилой Козловским и полькой Уршулой Малкой.

Как хотите, но классика лучше

На концерте Шопена

Если бы меня попросили описать данную пьесу одной стихотворной строчкой, то я бы вспомнил Пушкина: «Мне грустно и легко; печаль моя светла». Именно такие эмоции вызывает прочтение этого небольшого произведения. Леонид Зорин рассказывает нам историю о любви. Печальную, конечно. Но не безнадежную и очень жизненную.
Пьеса невероятно гармонична, в ней всего в меру: иронии и драмы, молодости и наследия войны, тревоги и надежды на будущее. И все это уместилось так компактно, что свет по мере действия гаснет чаще, чем читатель перелистывает страницы.
Я давно уже не читал ничего столь же прекрасного на любовную тематику. Рекомендую всем.

Какая же нежная, милая и печальная. Нет, не гнетуще-печальная, но... Вот как мелодия: сначала такая озорная, с переливами, потом более страстная, сменяющаяся более спокойным ритмом, а в финале мотив щемяще-грустный.

Встреча. Знакомство. Он - студент, она - студентка, гордая полячка, и их пикировки - милые, забавные и в то же время в них - какое-то обаяние молодости, любви. Проходит чуть время, он хочет жениться, она, наверное, немножко ломается и ... не успевают. Потому что 1947 год. И выходит указ о запрете браков с иностранцами. Оба увлечены своими профессиями, оба увлечены друг другом, но что могут они сделать?

Мы перелистываем пьесу, надеясь на хороший финал, и ведь будут встречи - в Варшаве, в Москве, но будут ли возможности, или опять что-то будет мешать? И так до тех пор, пока не перегорит в них? В таких пьесах хочется всегда подумать - а как могло бы быть, а что можно было изменить?

Но здесь почему-то не хочется думать, а просто отдаться на волю мелодии, и плыть, плыть... И такова сила искусства, я даже не стала в аудио формате слушать, просто читала глазами, но настолько звучит гениально, что видишь эту пьесу на сцене так ярко и просто потрясающе! А финал - ну а какой еще финал вы представляли бы?

Странное дело: больше, чем о половине произведений, которые в итоге зацепят меня за душу, я узнаю случайно. То друзья-знакомые заговорят о чем-то, то преподаватели вскользь упомянут, а то и вовсе зацеплюсь за цитату, приведенную в какой-то другой книге. В этот раз проводником стал Михаил Задорнов (уже не впервой, кстати!). К стыду своему, я не только никогда не видела постановки пьесы "Варшавская мелодия", но даже и о Зорине не слышала никогда. Сейчас вот сижу и как ребенок радуюсь - могла бы ведь и не узнать, не заметить, не заинтересоваться упоминанием совсем. И столько бы потеряла, что словами не описать просто!

Стоит оговориться, наверное, что глаза на мокром месте почему-то были еще с середины первого действия. Уж не знаю, в чем именно тут дело: то ли в "Варшавской мелодии" Шопена, играющей на фоне, то ли в почти мгновенно возникшего после начала чтения ощущения, что еще мгновение - и случится что-то страшное, что ребят разлучит навсегда. А может, все вместе такой результат дало. Но как в воду в это момент глядела в любом случае.

А Витька с Гелей еще, как назло, такие светлые оба, влюбленные и счастливые, что аж сердце разрывается! А наивный Витька какой!

Просто обнимать подушку и реветь. Долго, со всхлипами. Можно даже с подвываниями, если сильно хочется. Ведь дальше-то все еще грустнее становится и надрывнее.

При всем этом, половина пьесы совсем не о любви, а о жизни: о прощаниях, счастье, юморе. Немножко о Польше, немножко о Союзе. Немножко и про войну, конечно, действие-то в 47-ом разворачивается. Множко о вине.

И какое же замечательное послевкусие у этой пьесы, хоть и горчит она на языке страшно!