Цитаты из книги Шуточка

Дела у него не было никакого. Анна Михайловна хотела было втянуть его в свою медицину, но на первой же приемке он зевал и хандрил. Привязать его к чтению тоже не удалось. Читать долго, часами, он, привыкший на службе к чтению урывками, не умел. Достаточно ему было прочесть 5—6 страничек, чтобы он утомлялся и снимал очки.

Генерал говорил весь обед, не умолкая, и обнаружил таким образом чрезмерную болтливость — свойство, какого во времена оны, в молодости, Анна Михайловна не знала за ним.

Просить на чай безнравственно! Каждый должен получать только то, что он заработал, да!

Кошке смех, мышке слёзы...

На огород по ночам бабы не за капустой ходят - всем известно.

- Агаша ушла? - спросил я.

- Вон она, - указал мне Савка в сторону, где был брод.

Я взглянул и увидел Агафью. Приподняв платье, растрёпанная, со сползшим с головы платком, она переходила реку. Ноги её ступали еле-еле...

- Знает кошка, чьё мясо съела! - бормотал Савка, щуря на неё глаза. - Идёт и хвост поджала... Шкодливы эти бабы, как кошки, трусливы - как зайцы...

- А-га-фья!.. - донёсся из деревни чей-то глухой голос. - Агафья!

То вернувшийся и встревоженный муж искал по деревне свою жену. А с огородов слышался в это время несдерживаемый смех: жена забылась, опьянела и счастием нескольких часов старалась наверстать ожидавшую её назавтра муку.

- Живёшь бобылём, а сколько у тебя добра всякого, - сказал я, указывая на чашку. - Где ты его берёшь?

- Бабы носят... - промычал Савка.

- За что же это они тебе носят?

- Так... из жалости...

- Плохим, брат, кончатся все эти твои бабьи истории! - вздохнул я.

- А пусть...

И, немного подумав, Савка прибавил:

- Я говорил бабам, не слушаются... Им, дурам, и горя мало!

- Ты Дарью ждёшь? - спросил я, помолчав.

- Нет... Нынче новая просилась... Агафья Стрельчиха...

Про что ни говори, всё любопытно. Птица таперя, человек ли... камешек ли этот взять - во всём своя умственность!..

- А какой край для птиц роднее? - спросил он. - Наш или тамошний?

- Конечно, наш. Тут птица и сама родится, и детей выводит, здесь у неё родина, а туда она летит только затем, чтобы не замёрзнуть.

Наши крючки с живцами давно уже стояли в реке, и нам ничего не оставалось делать, как только предаваться отдыху, который так любил никогда не утомлявшийся и вечно отдыхавший Савка.

От всей фигуры так и веяло безмятежностью, врождённой, почти артистической страстью к житью зря, спустя рукава.

...сам он жил, как птица небесная: утром не знал, что будет есть в полдень.

Рядом с силой в его крепких, как веревка, мышцах разливалась тяжелая, непобедимая лень.

— Свеженьких огурчиков на старости лет захотелось! — заговорил он певучим голосом. — Надоела белужина, так вот к сардинкам потянуло. Ах ты, бесстыдница! Впрочем, что ж? Бальзаковский возраст! Ничего не поделаешь с этим возрастом! Понимаю! Понимаю и сочувствую!

Под аттестацией, написанной канцелярским слогом и почерком, стояла подпись губернатора. По всему видно было, что губернатор подписал не читая, лишь бы только отделаться от какой-нибудь навязчивой барыни.

- Нечего делать, преклоняюсь… слушаю-с… - сказал директор

«Она пишет, что она молода и хороша собой… Значит, не старуха… Гм… Говоря искренне, по совести, я еще не так стар и плох, чтобы в меня нельзя было влюбиться… Любит же меня жена! И к тому же, любовь зла — полюбишь и козла…»

За все восемь лет своей женатой жизни Павел Иваныч отвык от тонких чувств и не получал никаких писем, кроме поздравительных