История любви

- Я тебе черт знает скольким обязан.

• Врешь, негодяй, врешь.
• Вру?
• Ты мне всем обязан.

Если любишь, никогда не говори "мне жаль".

— Допустим, но что тогда означает «о'кэй»?
— Ты хочешь сказать, что в Гарвардскую Школу Права приняли человека, который не понимает, что такое «о'кэй»?

- I don't like it.

• What?
• the fact that I like it.

— Как жаль, что я этого не видела. Слушай, а нельзя кого-нибудь «взбить», когда вы будете играть с йельской командой?
— Сделаем…
Я улыбнулся. Она тоже любит простые радости жизни.

Среди рева толпы я различил пронзительный визг Дженни. Он был изысканно яростен.

— Дженни, если я, по-твоему, законченный дебил, то тогда зачем ты потащилась со мной пить кофе? Она подняла глаза и улыбнулась:
— Мне нравится твое тело.

Бэрретт Холл — самое большое и уродливое сооружение в Гарварде, колоссальный памятник деньгам, тщеславию и чудовищному гарвардизму моей семьи.

– Я не просто люблю тебя…
Господи, а это еще что значит?
– Оливер, я люблю тебя очень.

-Какого чёрта ты себя здесь держишь за самую умную?
-Потому что ни за что на свете не пошла бы с тобой пить кофе.
-А кто тебе сказал, что я собираюсь тебя пригласить?
-Вот, и ты полный идиот именно поэтому, что не собираешься!
--- Теперь объясню, пожалуй, почему же я все-таки её пригласил.---

— Я тебе многим обязан, — искренне признался я.
— Врешь, засранец, врешь, — ответила она.
— Почему вру? — слегка удивился я.
— Ты мне всем обязан!

— Мне кажется… что я в тебя влюбился.
Снова молчание. Потом она ответила очень тихо:
— Говнюк ты, вот что я тебе скажу.
И повесила трубку.

— Слушай, самовлюбленная красотка, не так уж ты хороша.
— Я знаю. Но что я могу поделать, если ты думаешь иначе.

– Дженни, а ведь мы теперь законные супруги!

Дженни задорно ответила:

– Да, и теперь я имею законное право быть стервой.

Сначала Фил даже не поверил, что ее суженого зовут Оливер Бэрретт IV, и обратился к дочери с убедительной просьбой не нарушать Одиннадцатую Заповедь.

• Это какую же? - спросил я ее.
• Не дури отца своего!

— Миссис Барретт, угадайте, — сказал я.
— Тебя уволили, — сразу предположила моя оптимистка-жена.

You want to marry me?"
"Yes."
She tilted her head, did not smile, but merely inquired:
"Why?"
I looked her straight in the eye.
"Because," I said.
"Oh," she said. "That's a very good reason.

Любовь - это когда не надо говорить "прости".

.. я набрал полные легкие вечернего воздуха, выдохнул и спросил как можно небрежнее:
— Послушай, Джен.
— Да?
— М-м, а кто такой Фил?
Садясь в машину, она деловито ответила:
— Мой отец.
Так я и поверил в эти сказки.
— И ты зовешь своего отца Фил?
— Ну, это его имя. А ты как зовешь своего?

Что-то задрожало у меня внутри - нечто бесформенное, подбирающееся к горлу, чтобы заставить меня плакать. Но этого не будет. Не будет никогда. Сдохну, а не заплачу.