Цитаты из книги Sons and Lovers

Золотые лучи ударили в задернутую занавеску. Конии подумала: солнце спешит приветствовать их.

Душа ее рвалась к нему: он был так молчалив, так недосягаем.

It is not who begets us, that matters, but where fate places us. Place any child among the ruling classes, and he will grow up, to his own extent, a ruler. Put kings' and dukes' children among the masses, and they'll be little plebeians, mass products. It is the overwhelming pressure of environment.

По-моему, перестав с женщиной, я обижу ее не более, чем станцевав с нею...или даже поговорив о погоде.

Деньги, если они есть, — трава; если нет — голодная смерть.

Ужасно, когда обозленная женщина выворачивает наизнанку свою супружескую жизнь. Она может причинить большую беду. Какой бы мерзавкой она сама ни была, найдутся люди, которые поверят ей, и какая-нибудь грязь все равно пристанет.

— Самый опасный миг для мужчины, — сказал он, высунув из ворота голову, — когда он натягивает рубашку. Это все равно, что лезть головой в мешок. Вот почему я люблю американские рубашки. Их надеваешь как пиджак.

С мужчинами всегда так, больно чувствительны, где не надо.

Цветам приходится терпеть любую погоду. У них ведь нет дома.

Позор, что сделали с людьми в это последнее столетие; их превратили в муравьев, у них отняли мужское достоинство, отняли право на счастливую жизнь. Я бы стер с лица земли все машины и механизмы; раз и навсегда покончил с индустриальной эрой, с этой роковой ошибкой человечества. Но поскольку я не в силах с этим покончить, да и ни в чьих это силах, я хочу отрясти прах со своих ног, удалиться от мира и зажить своей жизнью, если это возможно. В чем я очень сомневаюсь.

Поглядите на своих девушек! Они не замечают вас, вы не видите их. И все потому, что вы все променяли досуг на каторжный труд. Вы не умеете говорить, не умеете двигаться, есть, не знаете толком, как обходиться с женщинами. Вы просто нежить, вот что вы такое…»

Родить ребенка вообще и родить от мужчины, о котором тоскует плоть, — далеко не одно и то же.

Мужчины — ровно дети малые, если копнуть поглубже.

Никакая иная, кроме человека, живность не порочит природу.

Естественно, трудно человеку, вроде бы чего-то достигшему, вновь к прежнему уровню опускаться.

Нельзя сидеть и киснуть в четырех стенах, когда на дворе весна.

Обида за свое тело, свою плоть — чувство опасное. Коль скоро оно пробудилось — ему нужен выход, иначе оно жадным пламенем сожрет душу.

Сколь хрупко, беззащитно и жалко нагое человеческое тело. Есть в нем какая-то незавершенность.

Высокая духовная жизнь требует материального достатка: и уютного жилья, и вкусной пищи. Даже потомство — и то непременное условие. И зиждется все на подсознательном стремлении к успеху. Вокруг этой оси вся наша жизнь вертится.

Как чрезмерна в мужчинах тяга к самоутверждению и успеху. Она все затмевает. Силы забирает без остатка.