Цитаты из книги Sons and Lovers

- Ты не думаешь, что человек годы живет ради одной такой ночи? – сказала ему Конни. - Но об этих-то годах приходится думать, - резко возразил он.

Господи, и это мужчины! Возможно, они добры, терпеливы, зато главное, увы, в них не существует. В них убито мужество, вытравлено из поколения в поколение. И все же они мужчины. Женщины рожают от них. Страшно даже подумать об этом. Наверное, они хорошие, добрые. Но ведь они только полулюди. Серо-черные половинки человеческого существа. Пока они добрые. Но и доброта половинчата. А что, если та, мертвая половина проснется! Нет, об этом лучше не думать.

О сокровенном можно слушать либо из уважения к человеческой душе, измученной нескончаемой внутренней борьбой, либо из разумного сочувствия. Ибо даже сатира – одно из проявлений сочувствия. И жизнь наша течет по тому руслу, куда устремляется наше сочувствие и неприятие.

У нас, например, связь, как у разномастных шестеренок, только сцепляемся мы своими воззрениями. А в остальном нас очень мало что связывает. Стоит разъять шестеренки, и мы уже порознь, говорим друг о друге гадости - так заведено у интеллигентов во всем мире. (Дьюкс)

— Ты ведь веришь, что браки заключаются на небесах?
Конни удивлённо взглянула на него.
— В этих словах я слышу бряцание длинной, длинной цепи, которая будет волочиться всюду, как бы далеко ни уехать.

Нет ничего хуже неудачного брака.

У зарослей лещины на земле уже показался сочно-зелёный пушок. Деревья молча тужились, выпуская листья из почек. Она чувствовала это всем своим телом: накопившиеся соки ринулись вверх по могучим стволам к почкам и дали силу крохотным листочкам, огненно-бронзовым капелькам. Словно полноводный поток устремился вверх, к небу, и напитал кроны деревьев.

Души Платона отправились на небо в колеснице, запряженной двумя рысаками. Теперь бы их отвозил туда фордик.

Бывают же такие люди, обиженные или обделенные, кто никак не приспособится к жизни, и толку от таких людей никакого.

Мужчины, что из благородных, что из простых — все одно, не задумываются, каково женщине, принимают все как должное.

Пастор [...] Где-то внутренне он был напуган, он был рожден напуганным. А те, кто рождаются напуганными — настоящие рабы, и глубокий инстинкт заставляет их бояться все вокруг...

— Я поеду туда, куда меня зовут!..
[...]
— [...] раз отец говорит, что ты не поедешь, то совершенно неинтересно, хочешь ты или нет.
(«Радуга»)

В философии Винифред [...] критерием добра и истины являются стремления и желания человека. [...] Просвещенный разум нашего времени не должен поклоняться силе. Современная сила выродилась в капитал и наполеоновскую глупость...
(«Радуга»)

... с его точки зрения душа отдельного индивидуума имела мало значения; каждый человек был важен лишь как один из членов человеческого общества.

— Дети должны пользоваться жизнью...

... Инстинктивно она чувствовала большую досаду против мужа за его рабское служение церкви, за его смутное стремление преклоняться перед неведомым, незримым богом. С какой стати думать об этом непознаваемом боге, когда у человека на шее семья?..

Начинается как типичная романтика между недотрашкой и лесником, но после половины будет подробное изучение женского влагалища с абсурдной пошлятиной

Мужчины не желали женщин, они просто не желали женщин по настоящему.

Но как могла она знать, что она будет чувствовать в будущем году? Как мог кто бы то ни было знать? Как можно было сказать "да" навеки? Маленькое "да", вылетающее в одном дыхании. И почему вы должны быть связанным на всю жизнь это бабочкой-словом?