Было довольно-таки интересно, а я боялась)
Понравился язык книги - великий и могучий, воистину)
Вообще, роман большой, обо всем и не расскажешь,так что я напишу только о том,что меня особенно зацепило.
Во-первых, это описание детства героя. Сразу вспомнилась толстовская трилогия "Детство..." - есть и тут что-то такое по-детски наивное, светлое, простое,но вместе с тем не по годам мудрое, осознанное.
А во-вторых, другой, чуть иной, взгляд на некоторые вехи в истории России. Одно дело - читать о событиях давних времен в учебнике, написанном по истечении многих и многих веков, а другое дело - взгляд современника, пусть и не совсем объективный.

Не люблю я читать учебники по истории еще со школьных времен. Желая дать беспристрастный взгляд на события, авторы тем самым невольно обесчеловечивают их - ни страсть, ни желания, ни порывы не влезают в 500 страниц мировой истории. И восстание декабристов на фоне успешного и вполне себе благополучного русского монаршеского времени всегда выглядело для меня скорее бунтом молодой и горячей юношеской крови против дяденьки императора, который решает как жить им и еще 125 миллионам человек.

Прочитав довольно много художественной и не художественной литературы о революции 1917 года, белом движение, а также зная как будут разворачиваться события впоследствии и к чему это приведет, у меня сложилось вполне определенный взгляд на мир, мир, в котором слово «революционер» почти что ругательное, к которому относятся люди если не полуграмотные, то уж точно без тонной душевной организации, и добра от них ждать не приходится. Тем интереснее для меня и важно было прочитать эту книгу, которая является воспоминаниями очевидца и участника революционной жизни Российской Империи времен Николая I, очевидца образованного, чуткого, ясно мыслящего и сильно чувствующего – как видите для меня уже было открытием, что такие характеристики стоят рядом со словом революция.

Герцен пишет сильно и трогательно – истории из его детства, быта крепостных, взрослой жизни, ссылки, произволы чиновников и самодурство власти – все это безоговорочно подкупает тебя, и ты сам не замечаешь, как гроздья гнева начинают наливаться в твоей душе. А вместе с гневом приходит и понимание – и тогда были серьезные проблемы, было целое сословие совершенно бесправных крестьян (хотя когда они у нас были в ином положение), были просто так, по ошибке, поломаны тысячи жизней, может быть мы потеряли прекрасных ученых или писателей, потому что детям крепостных и ссыльных нельзя было получать образование. Вот какое понимание я обрела после прочтение этой книги. Но возник другой вопрос, решить который, я думаю смогу еще не скоро. В какой момент эти благие намерения и порывы стали дорогой в ад? Почему революции всегда создаются образованными, понимающими людьми, болеющими сердцем за свой народ, а реализуются, в конце концов, шпаной и кровофилами? Как так вышло, что первые революционные течения в Российской Империи подхлестнуло крепостное право и унизительное положение крестьян, а после революции 17 года их благосостояние ничуть не улучшилось, а скорее стократно ухудшилось (стоит вспомнить только коллективизацию – вполне себе аналог крепостного права).

Советская власть присовокупила Герцена в стан своих союзников на том основании что он, во-первых, уже к тому моменту скончался и никак не мог этому воспрепятствовать, а во-вторых, потому что он был против политики так себе царя Николая I и стоял у истоков отечественного революционного течения. Так вот, я думаю, что если бы Герцен увидел голодомор 32-33 годов, от которого пострадало порядка 40 млн человек, умерло из которых 8(!) млн человек и почти все из них крестьяне, если бы он узнал сколько талантливых ученых и невиновных людей умерло в ссылках за время существования Советского Союза, среди которых Николай Иванович Вавилов, накормивший, благодаря своим трудам, миллионы жителей Земли, и сам умерший от голода (какая страшная ирония), если бы Герцен мог бы это узнать, он бы возненавидел вас, своих мнимых последователей, не меньше чем Николая I, а может быть и больше, потому что свои преступления вы, отчасти, прикрывали и его словами тоже.

Герцен был для меня открытием, "Былое и думы" я отметила к прочтению после "Зеленого шатра" Улицкой (часто следую именно такой, звездообразной схеме в чтении, читаю то, что полюбилось героям книг). Судила по названию, ожидала чего-то очень серьезного, тягостного, боялась, что придется через слова продираться. Но читать легко, складывалось ощущение беседы. Никакой надменности и поучительного тона. Срез исторической жизни царской России, отношение автора к главным ее деятелям, мысли о строе в стране, о простом народе и его быте. И во всем этом личная жизнь самого Герцена, детство, юность. Высший пилотаж в самоанализе и прекрасный слог. Как же люблю за это "нашу" русскую литературу!
Немного с грустью и завистью читала о студенческих годах Герцена, все то, чего мне не хватало: круг товарищей, зараженность идеями и всюду сила, энергия, жажда деятельности, которая через край бьет.

Можно много еще писать, а можно пока на этом закончить, ведь за неимением времени прочтен только первый том из трех.

Считаю, что в школе нас обманывали. Нет никаких причин, почему первые части «Былого и Дум» не входили в школьную программу. Это прекрасная литература, с понятной идеей и воплощением. Говорю про первые части, потому что вся книга целиком какого-то невероятного объема. Моя аудиоверсия растянулась на 76 часов. Описать впечатления от них в рецензии разумного размера сложно, поэтому остановлюсь на двух темах: женский вопрос и средний класс.

Средний класс (среднее состояние, как называет его Герцен) чем дальше, тем больше представляются Герценом, как источник всех проблем. Все беды Европы от мещан. Есть хорошие рабочие и крестьяне, есть аристократия, а есть отвратительные мещане-торгаши, которые все испортили. Дескать все у них ради денег. Еще бы, легко смотреть на денежные вопросы свысока, когда у тебя богатое наследство, а в хороших знакомых тот самый Ротшильд, к которому ты можешь заскочить на чай в перерывах между своими социалистическими делами. И легко поднимать на бунт тех, кому нечего терять, кроме собственной жизни. А вот эти неприятные люди, которые заработали себе на жилье и хлеб с маслом. Уууу, плохие. Нет у них других желаний, кроме как сохранить и приумножить. А в случае любой неопределенности, думают в первую очередь, что станется с тем, что у меня есть, а не о том, что обещают революционеры. И это классовая ненависть распространяется у Герцена на всех, кто с одной стороны хоть что-то имеет, а с другой стороны не может позволить себе провести всю жизнь за чтением Гегеля в Ницце. С ними в первую очередь должны бороться его крестьяне и рабочие, ну и с тиранами еще за компанию. Знает ли Герцен о стремлениях этих крестьян и рабочих? Может там не всемирная революция, а простые еда, жилье, одежда и будущее для детей? И это в лучшем случае, в худшем, где бы найти бутылку, чтобы не помнить все это. Понимает ли он, что он сам будет первой жертвой? Ганс, мы что буржуи? Не факт, что люди вокруг, получив какой-то комфорт и достаток, начнут стремиться к звездам и всеобщему благоденствию. Миллион примеров того, что это не так. Но объявлять людей врагами только на основании того, что у них есть, что терять, это лицемерие.

Другой темой, про которую я хочу написать стало отношение Герцена к женщинам. Прямо и косвенно он высказывается за равенство и указывать на угнетённое положение женщин в современном ему обществе. Переживание смерти матери, сына и жены стали причиной для начала работы над «Былым и Думами». И образ жены один из наиболее ярких в книге. Но. Про мать он говорит вскользь: в контексте своего рождения во время Отечественной войны 1812 года, спасения наследства в первые годы в эмиграции и, наконец, ее смерти в кораблекрушении. Ах да, еще одно предложение, связывающее мать и будущую жену перед ссылкой. Всё. Отец, брат отца, дворня в московском доме, да даже крепостные отца получают куда больше внимание. Книга создает впечатление, что роль матери в его становлении стремится к нулю. Бывает. Жена, она же двоюродная сестра, младше Герцена на пять лет. С детства, она заперта в доме тетки, отношение начинаются, когда она еще подросток, первые годы большей частью это отношения на расстоянии. Герцен рассуждает в книге о том, что смерть младенца, это тяжелейший удар, прежде всего для матери, для которой рождению предшествуют месяцы беременности. И что, Наталья Александровна рожает практически каждый год, и большинство детей умирают в младенчестве. Стресс, стресс, растянутый на годы. И параллельно рассуждения Герцена о горькой неразвитости женщин (в целом, не применительно только к жене). Может есть какие-то причины? Странная история с Гервигом. После прочтения остается чувство, что Герцен испытывает отвращение к двум людям: Николаю I и Гервигу. Гервиг для него причина разрушения его семейной жизни, лицемер и предатель. В то же время очень сложно оценить, зачем они так долго находились в близких отношениях между двумя семьями. Настолько, что в отношении их жизни в одном доме в Ницце используется слово коммуна. Возможно используется злыми языками, но факт жизни под одной крышей описывает сам Герцен. Интересно, что после смерти жены описание личной жизни становится предельно схематичным. Википедия пишет о том, что во второй половине 50-х Герцен жил со второй женой Огарева (которому, к слову, посвящены «Былое и думы»). Но об этом Герцен в книге даже не упоминает. Дети в британских частях также превращаются лишь в деталь, про которую Герцен вспоминает, когда нужно скрепить отдельные элементы воспоминаний. И никогда не центром повествования.

Все это звучит, как очень недовольная рецензия. Почему тогда оценка пять? Несмотря на все написанное, для меня это отличная книга. Здесь есть подробнейшие описания общественной жизни в Николаевское время. Портреты, которые описывает Герцен, прекрасны, неважно идет ли речь о тех, с кем он столкнулся в детстве, либо о знаменитых европейский революционерах. В целом, «Былое и думы» - это очень интересный образец того, как можно преобразовывать в литературу свою собственную жизнь.