Цитаты из книги Der Mann ohne Eigenschaften

— Всё это, по-моему, сплошная глупость. — Тут ты, как всегда, чрезвычайно прав. Но что на свете не глупо?

Агата посмотрела на брата взглядом, в котором что-то хрустнуло, как огонь под дождём.

Чувства не терпят, чтобы их привязывали.

Иной раз перестаёшь видеть и слышать, а уж дара речи и вовсе лишаешься. И всё же именно в такие минуты чувствуешь, что на миг пришла к самой себе.

На этой границе между тем, что происходит, и тем, что происходит вне нас, не хватает сегодня какого-то связующего звена, одно преобразуется в другое только с огромными потерями. Впору сказать, что наши злые желания – это теневая сторона жизни, которую мы действительно ведём, а жизнь, которую мы действительно ведём, это теневая сторона наших добрых желаний.

Так ведь часто бывает. Человек придаёт поступку тот или иной характер, а не наоборот. Мы различаем добро и зло, но в душе знаем, что они составляют одно целое.

В огромной сети рельсов, стрелок и сигналов, охватывающей весь земной шар, мы все теряем силу совести. Ведь если бы у нас нашлась сила ещё раз проверить себя и ещё раз взглянуть на нашу задачу, мы бы всегда делали всё необходимое и избегали несчастья. Несчастье – это наша остановка на предпоследнем шагу.

Когда человеку нечего делать и он не знает, как распорядиться собой, он деятелен. Тогда он орёт, пьёт, дерётся, изводит коней и людей.

Наша культура есть храм чего-то, что, будь оно на свободе, называлось бы манией, но в тоже время она и тюрьма этому, и мы не знаем, страдаем ли мы от избытка или от недостатка.

Это была буря ужаса, внезапно вырвавшаяся из неведомых областей жизни, это были борьба, трепыхание и угасание, мука двух цепляющих друг за друга людей и гибель простодушного мира в рвоте, экскрементах и страхе.

- Не смейся, - сказал он. - Я не набожен. Я смотрю на святой путь с вопросом, можно ли ехать по нему и на автомобиле!

- Видели ли вы когда-нибудь собаку? - спросил он. - Это вам только кажется! Вы видели всегда лишь нечто такое, что вам более или менее справедливо представлялось собакой. У этого существа нет всех собачьих свойств и есть что-то личное, чего опять-таки нет у другой собаки.

И вот я спрашиваю вас: разве любой не растерялся бы, случись вдруг то, чего он всю свою жизнь страстно требовал? Если бы, например, на католиков обрушилось вдруг царство божие, а на социалистов — государство будущего?

Порой у него было на душе совсем так, словно он родился с каким-то талантом, с которым сейчас нечего делать.

Драка всегда оставляет неприятный осадок, привкус, так сказать, поспешной интимности, и, независимо от того, что нападал-то не он, у Ульриха было такое чувство, что он вёл себя неподобающим образом.