Рецепт одной войны

Взрослые так любят учить подростков жизни – даже тогда, когда сами не умеют жить по-настоящему. Как много людей ходят на работу, которую ненавидят, живут с теми, кого презирают, проводят время с людьми, которых не уважают. В скольких сердцах на месте страстной юношеской мечты живут зависть, алчность, злоба! Взрослые давно разучились любить самих себя, их мир насквозь пропитан фальшью! Чему, спрашивается, они хотят научить своих детей?
Например, предки Курта. Они живут каждый сам по себе. Отец, придя со стройки, ужинает, открывает пиво и усаживается на продавленный диван перед телевизором смотреть футбол. Мать, убрав со стола, усаживается с печеньем или коробкой конфет перед другим телевизором, на кухне, смотреть очередной сериал – исторический, про любовь герцогинь и графов, или про жизнь богатых и знаменитых.
Предки почти не разговаривают между собой, а если начинают, то через пять минут уже орут друг на друга с налитыми кровью глазами. «Неужели нельзя вовремя вынести мусорное ведро! – кричит отец. – Вонь на всю квартиру!» «Не нравится – вынеси сам!» – отвечает мать. «Кто? Я?! Мало того, что я вкалываю целыми днями… Так я должен еще и мусор выносить?» И так далее и тому подобное. По любому поводу. На любую тему…
Мать презирает отца за маленькую зарплату, за продавленный диван, за пиво, за футбол. Отец в ответ презирает ее за нечесаные волосы, за вечный беспорядок в доме, за тараканов, то и дело появляющихся на кухне, за конфеты и печенье, за то, что она стала толстой и потихоньку плачет над выдуманной любовью несуществующих героев.
Они орут друг на друга. И вместе орут на Курта. Мрак… Тоска…
Или учителя в школе… Курт для них – не просто пустое место, он хуже! Учителям нравятся способные, прилежные, заинтересованные! А такие, как Курт, – лишь досадная помеха в классе. «Тебе бы читать побольше…» – говорит учитель литературы, отдавая сочинение с тройкой. А как читать, если у них в доме нет ни одной книжки? А в библиотеке ему дали такую толстую и скучную… В ней каждый абзац – на полстраницы, так что, дочитав до конца, забываешь, что было вначале… Учитель литературы вздыхает и отводит глаза. И биолог. И математичка…
Тоска… Тоска…

– Я не позволю, чтобы какие-то психопаты наполнили мою жизнь средневековым мракобесием!

Карл презрительно хмыкнул:

– Просто ты – не патриот!

– Да при чем здесь вообще патриотизм?! – взорвался Рудольф. – В чем он, по-твоему, заключается? В том, чтобы ненавидеть и презирать всё чужое? Да?

Карл дернул плечом и не ответил.

– Да я, если хочешь знать, весь наш городок считаю своим, оба берега! – продолжал кондитер. – И радуюсь успехам шоколадников ничуть не меньше, чем нашим собственным. А почему нет? Почему бы не радоваться и успехам жителей соседних городов? Ведь мы с ними живем в одной стране! И даже успехам жителей других стран – например, ученых, инженеров, людей искусства, – потому что мы живем на одном с ними континенте! И на одной Земле…

– Ну ты загнул! – снисходительно рассмеялся Карл. – Эк куда тебя понесло!

– Никуда меня не понесло! Именно так я и думаю! И я горжусь тем, что и мы, с нашими знаменитыми мильхенбургскими вафлями, внесли
свой посильный вклад в копилку достижений человечества! Кто-то написал великие произведения, кто-то сделал важные открытия, кто-то построил знаменитые соборы, а мы научились делать вафли…

– Да?

– Да! И в этом состоит мой патриотизм! Мир стал другим! Он объединяется, неужели не видно? А вы, с этой вашей Доротеей, пытаетесь повернуть время вспять! И то, что вы называете патриотизмом, – на самом деле лишь прикрытие для агрессии, зависти и невежества!

– Ах вот ты как заговорил?

– Да! Именно так я и заговорил!

– А я-то считал тебя другом!

– И я считал тебя другом! Но больше не буду!

– Подумаешь! Вот и убирайся! Больше знать тебя не хочу!