Цитаты из книги Вий

Да ведь сыр, почтеннейший, когда хорош? Хорош он тогда, когда сверх одного обеда наворотишь другой, – вот где его настоящее значение. Он все равно, что квартермистр, говорит: "Добро пожаловать, господа, есть еще место".

Но никто не хотел слушать. К счастию, в это время подошел какой-то толстяк, который по всем приметам казался начальником, потому что ругался сильнее всех.

Эх, козаки! что за лихой народ! все готов товарищу, а хмельное высушит сам.

Чертокуцкий, несмотря на весь аристократизм свой, сидя в коляске, так низко кланялся и с таким размахом головы, что, приехавши домой, привез в усах своих два репейника.

"Лакей отворил дверцы, и она выпорхнула как птичка. Как взглянула она направо и налево, как мелькнула своими бровями и глазами...Господи боже мой! пропал я, пропал совсем..."

Послушай, Феклуша, как же это, если я выйду за него замуж и вдруг буду называться Агафья Тихоновна Яичница? Бог знает что такое!

Невский проспект есть всеобщая коммуникация Петербурга.

Большому кораблю- большое плаванье

Не с комнатой жить, а с добрыми людьми.

Приветливые ласки хозяина дороже всяких удобств.

Гость никаким образом не был отпускаем того же дня: он должен был непременно переночевать. — Как можно такою позднею порою отправляться в такую дальнюю дорогу! — всегда говорила Пульхерия Ивановна (гость обыкновенно жил в трех или в четырех верстах от них).

<...> старые древесные стволы были закрыты разросшимся орешником и походили на мохнатые лапы голубей.

Брак это есть такое дело... Это не то, что взял извозчика, да и поехал куды-нибудь, это обязанность совершенно другого рода, это обязанность... Теперь вот только мне времени нет, а после я расскажу тебе, что это за обязанность.

- Так, как будто бы два человека: один наверху, другой нанизу; который из них черт, уже и не распознаю!

• А кто на верху?
• Баба!
• Ну вот, это ж то и есть черт!

Еще если бы в двери выбежал — ино дело, а уж коли жених да шмыгнул в окно — уж тут, просто мое почтение!

Х л е с т а к о в. ... С пламенем в груди прошу руки вашей. А н н а А н д р е е в н а. Но позвольте заметить: я в некотором роде... я замужем. Х л е с т а к о в. Это ничего! Для любви нет различия; и Карамзин сказал: "Законы осуждают". Мы удалимся под сень струй... Руки вашей, руки прошу!

Нет, это не те слезы, на которые обыкновенно так щедры старички, представляющие вам жалкое свое положение и несчастия; это были также не те слезы, которые они роняют за стаканом пуншу; нет! Это были слезы, которые текли, не спрашиваясь, сами собою, накопляясь от едкости боли ухе охладевшего сердца.

Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу!