Формула алхимика

Коронование когда было?
— Двадцать шестого мая! — звонко ответил Облаухов.
— А сегодня?
— Двадцать шестое апреля.
— Ну вот видите! Через месяц год будет. Неужели же за целый год невозможно было разобраться, кто у нас теперь царь? Фамилия у них одна, но имена-то! Имена — разные!

В приемной зале перед толстым полицейским чиновником Облауховым сидел на стульчике плюгавый мужичок в причудливом костюме монашеского покроя с жидкой бороденкой и выражением высшего благочестия, сильно контрастировавшим с явными признаками распутной жизни на лице.

— Без паспорта хорошо, — потягивался он на лавке, мечтательно глядя в потолок, — заберут, накормят, одежонку дадут… С паспортом-то — хоть с голоду ложись помирай…

— За что ж мы тебе медаль давали? — не унимался Свинцов, находивший некоторое спасение от скуки, стращая старика. — Мы тебе медаль, а ты нам — пожалуйста: жмура при всем параде. Хороша благодарность. Ох и расстроится Евсей Макарыч… Ох и будет кричать…

... — «В целях борьбы с ненавистным пауперизмом, обуреваемый желанием обуздать злую волю неблагонадежного класса населения, нарушающего благолепие и симметричность стройной организации городской жизни...» — Евсей Макарович запнулся, чувствуя, что предложенный стиль мало соответствует его обычной манере изложения мыслей. — Не слишком ли торжественно, Оскар Вильгельмович?

... — Ну почему? Почему, ответьте мне, я прихожу в управление и всякий раз одно и то же слышу: у тебя там, говорят мне, Евсей Макарович, в твоем третьем участке, одни свистодуи служат! Ничего себе, говорю! Помилуйте, говорю, ваше высокопревосходительство, как же, говорю, свистодуи! У меня все сплошь люди бывалые, подготовленные, не за страх, а за совесть службу несут. Защищаю вас, вурдалаков! А теперь вижу — полные! Полные… Господи, помилуй.

... — Не желаете пирожка? — угрюмо пробасил буфетчик. И в голосе, и во всем облике служителя привокзального буфета имелась какая-то грубоватость, если не сказать — властность, обыкновенно никак не свойственная этой породе.
— Нет, ступай, — коротко ответил высокий господин, не отрывая взгляда от прогуливающихся по перрону городовых.
— Ну, раз «нет», стало быть — арестован, — заявил буфетчик.

Неудача - мать гения.

Если не верить в себя самого - нельзя быть гением.