Цитаты из книги Брат мой Волк

Можно, конечно, убегать и прятаться, а можно сразиться с противником. Выбор всегда есть.

«Ну и пусть себе обижается, - подумал Торак. - Обида все-таки лучше чем смерть».

- Когда-нибудь, - громко крикнул Торак, повернувшись к Священной Горе, и голос его зазвенел в наполненном светом воздухе, - когда-нибудь мы обязательно будем вместе! И непременно будем вместе охотиться в Лесу. Мы будем вместе... - голос его сорвался. - Я ОБЕЩАЮ ЭТО ТЕБЕ, БРАТ МОЙ, ВОЛК!

Отомстить - это гораздо больше, чем просто потешить свое тщеславие.

Люди были очень напуганы. А когда люди напуганы, слухи порой становятся правдой.

Ему очень хотелось завыть в ответ, хотелось сказать Волку, что это не навсегда, что однажды он придумает какой-нибудь способ, и они снова встретятся, снова будут вместе. Но он не знал, как сказать все это, потому что в волчьем языке, как известно, нет будущего времени.

И все время они чувствовали: Высокие Горы смотрят на них, словно ожидая их неизбежного поражения.

Никто во всем свете не знал, что он, Торак, сейчас чувствует. И никто не хотел этого знать.

Отец всегда внушал ему, что главное в медведе – его способность двигаться совершенно бесшумно. Медведь может следить за тобой, находясь от тебя в десяти шагах, но ты об этом никогда не догадаешься. От медведя нет защиты. Ты не можешь бежать быстрее, чем он. Не можешь взобраться на дерево выше, чем он. В одиночку с ним ни за что не справиться. Но можно, говорил отец, изучить его повадки и попытаться убедить его, что ты для него – не угроза и не добыча.

Эти жалобные звуки проникали ему прямо в сердце.

Торак вздрогнул. Эти тихие жалобные звуки вдруг вызвали в его душе удивительные воспоминания: жаркая черная шерсть; теплая тьма; густое жирное молоко; мать, тщательно вылизывающая его… а чьи-то крохотные коготки царапают его, и чьи-то маленькие мокрые носы тычутся в лицо, и пушистые малыши карабкаются на него, нового и самого младшего члена волчьей семьи…

Это видение было точно яркая вспышка молнии. Но что оно означало?

Торак помнил глаза того медведя – он, правда, видел их лишь мельком, но теперь уже никогда не сможет их позабыть. Никогда прежде ему не доводилось видеть таких глаз. В их глубине светилось одно-единственное чувство: бесконечная злоба. Бесконечная ненависть ко всему живому.

У ног Торака лежал мертвый олененок; с маленьких копытцев еще не успела осыпаться высохшая речная глина – видно, перед смертью он подходил к ручью напиться. У Торака тошнота подступила к горлу. Что же это за тварь, если просто так вырезано целое стадо? Что это за медведь, если он убивает потехи ради?

Но что это за медведь такой, если он подкрадывается к людям, а потом вдруг исчезает, так никого и не убив? Что это за медведь такой, если он играет со своей жертвой, как кошка с мышкой?