Also sprach Zarathustra

Некоторым не удается жизнь, ядовитый червь гложет им сердце. Да приложат они все силы свои, чтобы смерть лучше удалась им.

Слишком долго в женщине были скрыты раб и тиран. Поэтому
женщина не способна еще к дружбе: она знает только любовь.
В любви женщины есть несправедливость и слепота ко всему,
чего она не любит. Но и в знаемой любви женщины есть всегда еще
внезапность, и молния, и ночь рядом со светом.
Еще не способна женщина к дружбе: женщины все еще кошки и
птицы. Или, в лучшем случае, коровы.

Для одного одиночество есть бегство больного, для других одиночество есть бегство от больных.

Великое светило! К чему свелось бы твое счастье, если б не было у тебя тех, кому ты светишь!

нужно носить в себе ещё хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду

...вдвоем человек бывает более одиноким, чем наедине с собою.

Один вышел на поиски истины как герой, а добычей его стала маленькая наряженая ложь. Это называет он своим браком!

Слишком сладких плодов не любит воин. Поэтому любит он
женщину; в самой сладкой женщине есть еще горькое.

Если вы хотите высоко подняться, пользуйтесь собственными ногами!

... ревность - ужасная вещь. Даже добродетели могут погибнуть из-за ревности.
Кого окружает пламя ревности, тот обращает наконец, подобно скорпиону, отравленное жало на самого себя.

В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума.

И кто среди людей не хочет умереть от жажды, должен научиться пить их всех стаканов; и кто среди людей хочет остаться чистым, должен уметь мыться грязной водой.

От всего сердца люблю я только одну жизнь и, поистине, больше всего тогда, когда ненавижу ее!

Время от времекни немного яду - он навевает приятные сны. И побольше яду напоследок, чтобы приятнее было умирать.

Мужчина должен быть воспитан для войны, а женщина - для отдохновения воина; все остальное - глупость.

Лучше ничего не знать, чем знать многое наполовину!

И остерегайся также приступов своей любви! Слишком скоро протягивает одинокий руку тому, кто с ним повстречается.

Иному ты должен подать не руку, а только лапу - и я хочу, чтобы у твоей лапы были когти.

У каждой души особый мир; для каждой души всякая другая душа — потусторонний мир.

"Так благослови же меня, ты, спокойное око, без зависти взирающее даже на чрезмерно большое счастье!"

И каждый желающий славы должен уметь вовремя проститься с почестью и знать трудное искусство -- уйти вовремя.
Надо перестать позволять себя есть, когда находят тебя особенно вкусным, -- это знают те, кто хотят, чтобы их долго
любили.