Зеленая лампа

Если желание сильно, то исполнение не замедлит.

Игрушка... игрушка из живого человека...самое сладкое кушанье!

Спускаясь по темной лестнице, зажигайте… хотя бы спичку.

— Десять часов. Вам пора спать, — сказал он. — Вероятно, через три недели вы сможете покинуть больницу. Тогда позвоните мне, — быть может, я дам вам работу в нашей амбулатории: записывать имена приходящих больных.

Игрушка… игрушка из живого человека, – сказал Стильтон, – самое сладкое кушанье!

Мне надоели обычные развлечения, а хорошо шутить можно только одним способом: делать из людей игрушки.

– Я давно не подходил к вашему окну, – произнес потрясенный рассказом Ива Стильтон, – давно… очень давно. Но мне теперь кажется, что там все еще горит зеленая лампа… лампа, озаряющая темноту ночи… Простите меня.

Там, за окном, сидит дурак. Дурак, купленный дешево, в рассрочку, надолго.

Я едва не ударил вас тогда же на улице, но вспомнил, что благодаря вашей издевательской щедрости могу стать образованным человеком…

То, что он придумал проделать с Ивом, было совершенной чепухой, но Стильтон очень гордился своей выдумкой, так как имел слабость считать себя человеком большого воображения и хитрой фантазии.

— Так вот, милейший Реймер, когда вам будет скучно, приходите сюда и улыбнитесь. Там, за окном, сидит дурак. Дурак, купленный дешево, в рассрочку, надолго. Он сопьется от скуки или сойдет с ума... Но будет ждать, сам не зная чего.

– Дальше? Хорошо. Если желание сильно то исполнение не замедлит. В одной со мной квартире жил студент, который принял во мне участие и помог мне, года через полтора, сдать экзамены для поступления в медицинский колледж. Как видите, я оказался способным человеком…

Наступило молчание.

Ив – классический дурак! – пробормотал тот человек, не замечая меня. – Он ждет обещанных чудесных вещей… да, он хоть имеет надежды, а я… я почти разорен!

Так состоялась странная сделка, после которой бродяга и миллионер расстались, вполне довольные друг другом.

Если желание сильно – исполнение не замедлит.

Игрушка... игрушка из живого человека, – сказал Стильтон, – самое сладкое кушанье!