Искусство легких касаний

Впечатления от книги двоякие. С одной стороны, она увлекательная и актуальная и, как часто бывает у Пелевина, провоцирует размышления и рефлексию. С другой стороны, остается ощущение того, что последняя часть романа несколько вторична (там есть прямая отсылка к предпоследнему роману Тайные виды на гору Фудзи), хотя она очень логично завершает роман. Более того, сюжетная линия основной (центральной) части выглядит настолько банальной, что автор, сам это понимая, использует прием книга в книге и это идет на пользу повествованию. Именно от того, что сюжет кажется банальным, начинаешь и больше вдаваться в детали, и больше обобщать, и размышлять, и в конечном итоге получать удовольствие.

Первое знакомство с Пелевиным. К сожалению, не совсем удачное.

Книга состоит из двух рассказов и одной повести. "Ианкиф", первый рассказ, вроде как в стилистике такой страшилки, которые ночью у костра рассказывают. Прикольно, но максимум как разогрев.
Самое объемное произведение, в честь которого и названа книга, вообще не зашло. Сюжет интересный, но шутки не смешат, беглые отсылки к "проблемам современности" (вроде Трампа, трансов, феминизма, Путина) могут показаться вначале забавными, но настолько поверхностны, что быстро надоедают. К сожалению, прочитать больше половины не смог.
Завершающее, отдельное произведение - "Столыпин" - уже больше понравилось. Атмосфера удачно передана. Какая-то попытка порефлексировать о жизни в России. Но идея вообще никак не раскрывается.

Язык нравится, повествование живое, быстро поглощает. Проблема только в том, зачем все это, если идеи, смысла нет. Максимум, как развлекательное чтиво.

В новой книге Виктора Пелевина, "Искусство лёгких касаний", три части. Часть первая – это не Пелевин. Не суворовцы, а переодетые нахимовцы. Сборная России по футболу, снимайте коньки – мы вас узнали! Это не Пелевин, это Сорокин! В начале 1993 года подруга принесла мне чуть ли не ротапринтный сборник рассказов Сорокина – и вот он, «Иакинф», прямиком оттуда. Разве что секретаря парткома заменил новый бек. Пелевин тогда над этим смеялся в своих рассказах, но обида, видно не заросла.

Вторая часть открывается мощным пинком Акунину. Великий Набоков когда-то взял в руки и выбил в поле любимца читающей публики Чернышевского – мощно, с размахом, как выбивал он, поймав, футбольный мяч в те дни, когда редкая удача сопровождало его голкиперство. Легким, но плотным касанием. Десять лет назад Пелевин попытался вот также вынести Толстого, но мяч, вместо привычной параболы, глыбой рухнул в мерзлую землю недалеко от ворот. Хотя было смешно, пока летел.

Я, к слову, всю вторую часть пытался понять, чем технарю Пелевину не угодил формалист-эстет Жолковский. Понятно, что у Пелевина и Лобановский со своей геометрией, и Нобиле, открывший динамизм. А у соперника то полудевочка, то полувидение. Синий крокодил, белая лягушка и золотая черепаха. Как-то я эти кривые, глухие окольные дорожки до конца не прошел. Попал, можно сказать, в бесконечный тупик.

Более внимательный наблюдатель скажет точно, воткнул Пелевин заколдованную булавку в тревожную куколку Саши Соколова или это меня на мгновение что-то другое коснулось. Сейчас это касание давно растаяло в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре... Сгорело, другими словами, на работе.

Не, там в итоге есть смысл. Если аккуратно разгрести бесконечные заросли маркеров-актуализаторов – все эти Tommy Hilfiger на толстовке Навального, башмак Бориса на антикварном столике Макрона, твит Трампа про врагов народа из госбанка - картина мира проступает. Принц Персии для тех кто вырос на World of Tanks. Как писал классик русской поэзии Некрасов, - «Нет, ты не Гойя, ты свое, родное».

Зато фабула третьей, короткой части «Столыпин» предельно проста. Четыре бывших танкиста, банкир, маркетолог, философ и телепублицист, выбирают, перед выездом на дачу, водку в «Азбуке вкуса». Путин, Столыпин, или нейтральный Смирнов? Изысканная, до пародийности, речь персонажей не меняется даже когда они разыгрывают сценку из «Тупой и ещё тупее», ну, там их полицейский останавливает на шоссе, с бутылками в руках. Впрочем, сразу после этого автор, выпускник инженерного вуза, довольно толково, хотя и монотонно, пересказал словами формулу Ньютона-Лейбница и я с ужасом понял, что «Смирнов» – это, возможно, Смирнов В.И. Из курса высшей математики в пяти томах.

Книга состоит из 2х не связанных между собой частей, а точнее из 3х рассказов по сути. В книге полно неординарных идей, необычный взгляд на вещи, которыми в принципе Пелевин и славится.
В первом рассказе мы идем с группой молодых и дерзких, по трекингу в горах, и все там понятно, но все равно интересно. Акинфий Иванович именно тот типаж, который приводит жертву на капище. Вплетены и Карфаген, и Рим, и Древние Боги, или Божества.
Второй рассказ более нудный, но это немного не верное утверждение, он более спокойнее развивается, больше дается объяснений.
Сквозь оба рассказа тянется одна нить - жертвоприношения, двурогий, и конечно время.

Сборник состоит из трёх повестей (рассказов). Если первый и последний имеют легко считываемый сюжет, то средний (самый длинный) построен как прессказ некоего вымышленного романа, в котором вымышленный же автор пересказывает случившуюся с ним историю. При этом этот самый длинный рассказ по сути представляет из себя пересказ придуманной Пелевиным конспирологической теории-конструкции, а все события типа "поехал туда-то" и "встретился с тем-то" предельно сведены к минимуму. В целом книга мне скорее понравилась, но среди других произведений Пелевина я отнёс бы её к наименее, с моей точки зрения, удачным.