Цитаты из книги Бриг «Артемида»

Многие считают, что повилика – сорное растение, бесполезное. Но ведь оно порой выглядит очень красиво. А красота, братцы мои, бесполезной не бывает…

К тому, кто на виду, клеят и хорошее, и дурное. Молва, она, мой друг, беспощадна.

— Нет! — совсем тонко и со всхлипом вскрикнул Гриша. — Нет!.. Ну, пожалуйста… пожалуйста-пожалуйста, не отсылайте меня! Я умею стрелять! Я дома стрелял из ружья на пятьдесят шагов и попадал в бутылки. А французы больше бутылок!..

От того, что рядом с тобой так же качаются и спокойно дышат крепкие, уверенные в себе люди, появлялось ощущение надежности и безопасности. Гриша был там не просто мальчик, а частичка экипажа.

Военные обстоятельства оправдывают многое.

И есть немало свидетельств, что были времена, когда между ребятами, до той минуты не знавшими друг друга, вдруг возникала невидимая, но крепкая связь. Особенно если кто-то из них попадал в беду. Потому что в каждом человеке, пока он не вырос, есть инстинкт содружества. И порой он сильнее - и понятнее! - других чувств.

Командиром может быть лишь тот, кто умеет при необходимости подавить в себе жалость к подчинённым.

Слёзы лучше всего осушаются шампанским.

- Французы - хорошая нация. Только одно непонятно: чего они на нас, русских, то и дело зубы точат?

Амир и Аннушка при тайной встрече обсудили всё и порешили: Господь - Он всё равно един в целом мире, и если Он сотворил так, что у двух людей с разной верой родилась неудержимая любовь, не будет греха, когда один примет веру другого. Тем более что магометане очень даже почитают Христа.

Взрослые люди придумали свой мир, в котором детским горестям нет места.

Потому что в каждом человеке, пока он не вырос, есть инстинкт содружества. И порой он сильнее - и понятнее! - других чувств.

Взрослые люди придумали свой мир, в котором детским горестям нет места.

- Пётр Афанасьевич, а все-таки, как вы тогда сумели догадаться? Так быстро... Ну... Что мы прячемся недалеко, и что Пако нам помогает. Будто всё знали заранее. - Скажу - так ты не поверишь, - усмехнулся доктор. - Скажите... - Все очень просто. Дело в том, что я когда-то тоже был мальчишкой.

Ближе и ближе волшебный лесок. В чащу лесную зовет голосок. Кто там живет? Кто там поет…

Тронет пружинку стальной волосок, Снова проснется негромкий вальсок. Дальний мой дом… Снег за окном…

А честь... она разве бывает по приказу? Она ведь... когда человек решает сам.

Главным ощущением Гришиной жизни было сейчас то, что он называл про себя двумя словами: "Дыхание океана".

В дороге казалось ему иногда, что привязанность к дому на Ляминской, к прежней жизни похожа на длинную пружину, которая не рвется, а лишь растягивается от растущего расстояния и все сильнее тянет назад.