Смерть правды

Всемирная паутина демократизировала доступ к информации и принудила (некоторые) правительства к большей прозрачности. Она дала возможность всем, от политических диссидентов до ученых, соединиться друг с другом. Но эта же паутина, как мы теперь начинаем понимать, может быть использована с дурным умыслом, для распространения дезинформации и подтасованных фактов, предрассудков и агрессии. Анонимность в Сети привела к опасной безнаказанности, открыла дверь для троллинга и преследований. Огромные компании Кремниевой долины собирают о пользователях больше данных, чем Агентство национальной безопасности. Стремительный рост числа пользователей усилил еще одну уже намечавшуюся в современной цивилизации динамику: от самопогружения поколений «Десятилетия имени меня» и «селфи» к изоляции людей, замкнутых в идеологических нишах. Правда становится относительной.

«Появление Сети стало одним из тех редких моментов, когда мы получили новую и позитивную информацию о человеческом потенциале, – писал Джарон Ланье в книге «Ты не гаджет». – Кто мог бы предугадать (во всяком случае, поначалу), что миллионы станут вкладывать столько сил в проект, при полном отсутствии рекламы, коммерческого стимула, угрозы наказания, харизматических вождей, политики идентичности, эксплуатации страха смерти и любого другого из классических мотиваторов человеческого поведения. Огромные множества людей что-то делали и в сотрудничестве добивались результата лишь потому, что им предложили славную идею, и это было прекрасно».

«Персонализированный Google, – поясняет в книге «Что прячет от нас Интернет» интернет-активист Эли Паризер, – на запрос «стволовые клетки» может выдавать диаметрально противоположные результаты в зависимости от того, кто вводит запрос: ученый, поддерживающий исследования стволовых клеток, или активист, выступающий против. Запрос «доказательство изменения климата» может принести разные результаты активисту-экологу и топ-менеджеру нефтяной компании. В ходе опросов выясняется, что подавляющее большинство людей считают поисковые механизмы беспристрастными. Но, может быть, дело в том, что они все больше потворствуют нашим вкусам. Монитор вашего компьютера быстро превращается в «зеркало-шпиона»: оно отражает ваши интересы, и при этом наблюдающие за вами алгоритмы фиксируют, на что именно вы кликаете».

Дело не только в том, что Трамп лжет бесстыдно, почти автоматически, но и в том, что из сотен и сотен нагроможденных друг на друга неправд складываются фальшивые нарративы, подпитывающие общий страх. Так, Америка изображается страной, где царит преступность, в то время как уровень преступности достиг исторического минимума – более чем вдвое ниже пика, пройденного в 1991 году. Страну затопили волны опасных иммигрантов – на самом деле исследования показывают, что иммигранты совершают насильственные преступления реже, чем уроженцы США. Эти иммигранты – обуза, нужно фильтровать их намного тщательнее (на самом деле 31 из 78 американцев, награжденных в XXI веке Нобелевской премией, – иммигрант; иммигранты первого и второго поколений участвовали, по оценкам, в создании 60 процентов самых успешных высокотехнологичных компаний США стоимостью почти четыре триллиона долларов). Одним словом, Трамп изображает неслыханные бедствия: народ нуждается в спасителе.

Как сказала бывшая и. о. генерального прокурора Салли Йейтс, истина – то, что уберегает нас от автократии: «Можно и нужно спорить о различных вопросах и о политических решениях. Но эти споры должны быть основаны на общепризнанных фактах, а не на поляризующей риторике и выдумках, которые обращены лишь к эмоциям, в особенности к страху.
Объективная истина существует. Более того: умолчание тоже не должно оставаться безнаказанным. Мы не можем помешать общественным лицам произносить ложь, но от нас зависит, призовем ли мы их к ответу за ложь или же от усталости и разочарования или в угоду собственным политическим интересам предпочтем ничего не замечать, и так безразличие к истине сделается новой нормой».