
В человеке всё должно быть ужасно
Лаевский изнывает от тоски и безысходности своего положения: служба его ничтожна, общество посредственно, сожительница Надежда Фёдоровна наскучила. Но самое ужасное, что он не видит никакого благопристойного выхода. Он кругом должен, мать от него отвернулась и денег не даст, а женщина, сбежавшая вместе с ним от мужа и открыто поправшая все законы света, зависит от него — и материально, и морально. «Бежать! Бежать...» — стучит в висках у Лаевского. И он уже готов на низости. Сколько яда, сколько яда! Удивительный талант у Чехова — рассказывать о своих героях так, что к ним испытываешь даже не неприязнь, а отвращение. Точнее, они сами о себе и «соседях» по произведению рассказывают. Сперва Лаевский во всей своей пустой и тщеславной красе предстаёт. Не успеешь пожалеть его сожительницу, как и она раскрывает гадкие лепестки суетности и распущенности. А потом, глядишь, и главный антагонист и разоблачитель фон Корен оказывается до жестокости прямолинеен и неприятен почти по-людоедски. Не говоря об остальных второстепенных торгашах, мещанках и генералах. Они жалки, но к ним не чувствуешь жалости. Автор демонстрирует их подгнившее нутро, а ты и сам чувствуешь, что от тебя, твоих убеждений и оправданий тоже изрядно попахивает. И так муторно от этого, так тяжко — как после бессонной ночи. При этом динамика повествования не даёт остановиться, отшатнуться. Но дойдя до апофеоза пошлости и неприязни, Чехов вдруг окатывает весь сюжет ведром чистой воды. Что-то настоящее, поднятое над мелочностью быта и повседневности высказывает не главный (конечно!) герой. Не им, всем этим червям, высказывает, а только нам, читателям. Только мы имеем возможность проникнуть в его мысли. Но это коренным образом меняет историю. Внешне у неё другой переломный момент, но я не верю, что даже смертельная угроза жизни способна заставить человека переродиться — до конца дней. Ошпарить — может. Заживёт ли у персонажей? Возможно. А у читателя?..






