Американха

Стёрлинг исповедовал легкую левизну и общую доброту, изувеченный пониманием собственных многочисленных привилегий. Он никогда не позволял себе иметь мнение

Не говори: «Вот прям как у меня…» Ты страдал. Все в мире страдают. Но именно из-за того, что ты – черный американец, тебе страдать не приходилось. Не спеши подыскать иные объяснения случившемуся. Не говори: «Ой, дело не в расе, а в классе. Ой, дело не в расе, а в гендере. Ой, дело не в расе, это все Печенюшник»

Не говори, что твой дед был мексиканцем и ты поэтому не можешь быть расистом

И наконец, не говори тоном «будемте справедливы»: «Но черные тоже расисты». Потому что, ну конечно, у всех у нас есть предубеждения (я не выношу некоторых своих кровных родственников – жадную, самовлюбленную публику), но расизм – это власть отдельной группы, и в Америке эта группа – белые

Если ты готова к черному президенту, тогда кто именно в этой смутной стране не готов? Люди так говорят, когда не уверены, что сами готовы. Да и вообще мысль о готовности несуразна.

– Жареная курица, которую ешь ты, – не та жареная курица, которую ем я, это жареная курица, которую ест Пола.

– Что?

– Для вас с Полой жареная курица – в кляре. Для меня – нет. Я просто подумала, сколько у вас с ней общего.

– Жареная курица у нас общая? Ты понимаешь, насколько перегружена тут метафора жареной курицы? – Блейн смеялся, мягко, любовно. – Твоя ревность, в общем, милая, но совершенно точно ничего здесь не происходит.

Он не виноват. Вокруг не так-то много черных из среднего класса, – сказал Билл. – Многие белые либералы ищут черных друзей. Почти так же трудно, как найти доноршу яйцеклетки – высокую белокурую восемнадцатилетку из Гарварда.

Если вы – белокурая голубоглазая женщина и говорите: «Мой дедушка был из коренных американцев и меня тоже притесняют», когда черные толкуют о всякой своей дряни, прошу вас, ну хватит уже.

А еще он сказал профессору Крепышу: «Чего мы вообще разговариваем о расе? Нельзя разве быть просто людьми?» И профессор Крепыш ответил: «Именно в этом и состоит привилегия белых – вы можете так говорить.

Хотя, если победит, он перестанет быть черным – как Опра больше не черная, она – Опра, – сказала Грейс. – Она может появляться там, где черных ненавидят, и ей нормально. Он больше не будет черным, он будет просто Обамой.

Если всплывает тезис «рабство давным-давно закончилось», попросите белого друга сказать, что многие белые все еще наследуют денежки, которые их семьи сколотили сто лет назад.

Он по-прежнему окукливался в слои жалости к себе.

Перегружать четырехлетнего ребенка выбором, налагать на него бремя принятия решения означает отнимать у него безмятежность детства. Взрослость уже не за горами, и там человеку предстоит принимать все более и более сумрачные решения.

How easy it was to lie to strangers, to create with strangers the versions of our lives that we have imagined.

She did not tell him this, because it would hurt him to know she had felt that way for a while, that her relationship with him was like being content in a house but always sitting by the window and looking out.

The more she wrote, the less sure she became. Each post scraped off yet one more scale of self until she felt naked and false.