Гемоды не смотрят в небо

Меньше всего, начиная читать эту книгу, я ожидала, что она закончится так быстро, посреди ночи. И что я отложу много важного, чтобы дочитать. Хожу с утра, перекатывая впечатления, и думаю, как бы их суммировать.

Есть книги, которые пишут для читательского удовольствия. Их приятно листать в уютном кресле, под мягким пледом, не спеша потягивая ароматный кофе. "Гемоды" Ольги Кай для этого никоим образом не подойдут, даже не пытайтесь. Эта книга - досадный камешек в ботинке по пути на вершину горы, волосок обманчиво пушистого кактуса, не видный даже глазом, но - явно мешающий жить, пока не найдешь и не выдернешь.

И нет, это совершенно точно не книга, которую можно прожить под кофе с печеньками. Мало того - я почти гарантирую, что от этой книги вам станет прескверно. Люди с биомедицинским опытом, скорее всего, окажутся покрепче. А вот читателю, не связанному с искусством врачевания, вероятно, придется приготовиться к достаточно крутым американским горкам, по которым катится эта антиутопия. И нет, настоятельно не советую читать ее под любую еду. Вам и самим не захочется.

Будет сначала неуютно. Потом - плохо. Потом появится желание... вероятно, либо закрыть книгу, либо на какое-то время отодвинуть ее подальше. Потому что мир, в котором происходит действие романа, при всей невозможности (по крайней мере, для меня как для биолога) центрального своего фантдопа, клубится туманом, зарождаясь, и постепенно застывает гладким, серебряно-ледяным зеркалом, в котором смелый читатель, приблизившись, может посмотреть себе в глаза и честно признаться - а какой выбор делаю я здесь и сейчас? Проклятый вопрос, заданный Стругацкими, в "Трудно быть богом", - "Да полно, люди ли это?" - подхвачен Ольгой Кай для пересомысления на новом витке истории - да, альтернативной, но тем не менее ужасающе вероятной.

История, рассказанная в "Гемодах", могла бы показаться банальной: футуристическое общество, в котором технология позволяет быстро выращивать уже не кусочки тканей, а целые органы и тела, а также и мозги. И собирать из этого "био-лего" больших кукол-"универсальных помощников". Красивых, сильных, исключительно мужеска пола. Фактически это биороботы (я люблю слово "киберы", Ольга Кай называет их "гемоды"). Они не обижаются, не эмоционируют, они надежны и удобны в быту, и, разумеется, эксклюзивны. Правда, у них есть небольшой недостаток - они чувствуют боль и при ненадлежащей эксплуатации могут "выйти из строя", и тогда их приходится "отправлять на утилизацию". Стоят такие помощники дорого, и позволить их себе могут немногие. Вот разве что госслужащим проще - им положены служебные гемоды.

Вроде бы все пока что замечательно. Вспоминаем небызвестных Фанточини и их любящую Бабушку, начинаем было растекаться от умиления - Брэдбери гуманист, он сумел в "Я пою электрическое тело" показать максимально приятного, думающего гомо кибернетикуса. Но Кай не Брэдбери, а на дворе не середина двадцатого века, а первая треть двадцать первого. И новой сказки про приятный симбиоз человека и его творения ждать не приходится. Прощайте, законы роботов. Прощай, мечта про уют и мирное сосуществование. Ваш выход, человеческие эмоции. На первых же страницах книги начинается жесткое противостояние. Впрочем, в самом начале противостояния нет и быть не может - есть угнетатели и угнетаемые. И все чаще всплывающий вопрос про "кто равнее".

Созданный по образу и подобию человека гемод - это базовая, упрощенная модель, воспроизводимая, в сущности, по библейскому мастер-проекту. В Ветхом Завете Господь создает людей, после чего некоторое время вмешивается и поправляет их жизнь, но потом дает им свободу воли, являя лукавую божественную милость, и устраняется от дел. В новой модели люди отстраниться от гемодов не могут, да и не желают. И свободу воли своим созданиям предоставлять не собираются, напротив - в обществе возникают голоса в поддержку все более изощренных "вариантов использования" универсальных помощников. Деталей не будет - прочтете сами, кто храбрый. Кай умело ведет читателя сквозь строй людей, постепенно теряющих свои человеческие качества, и гемодов, эти качества приобретающих. Кто решает, кому жить и умирать? Почему кого-то мы считаем ровней, а кому-то изначально отказываем в уважении, потому что априори "видим", что он, пришлый, далеко не брат по разуму...

Помните? Да, конечно, помните...

"Святой Мика, мы же были настоящими гуманистами там, на Земле, гуманизм был скелетом нашей натуры, в преклонении перед Человеком, в нашей любви к Человеку мы докатывались до антропоцентризма, а здесь вдруг с ужасом ловим себя на мысли, что любили не Человека, а только коммунара, землянина, равного нам… Мы все чаще ловим себя на мысли: «Да полно, люди ли это? Неужели они способны стать людьми, хотя бы со временем?» и тогда мы вспоминаем о таких, как Кира, Будах, Арата Горбатый, о великолепном бароне Пампа, и нам становится стыдно, а это тоже непривычно и неприятно и, что самое главное, не помогает…"

Далекий средневековый Арканар. Ультрасовременное общество из миров Ольги Кай, как Хронос, пожирающее своих недостойных отпрысков. Или мы, сегодняшние, часто не замечающие, как коммунар в глубине души заменяется чванливым выродком, для которого слова типа "чурки", "пиндосы" или "гастарбайтеры" - вполне допустимое в обществе даже не "Кю", а привычное "Ку"? Мы делаем только первые шаги в ту, опасную сторону, едва намечая приближение к точке невозврата. Еще не поздно остановиться, поднять глаза и увидеть себя в зеркале, так вовремя поданном Ольгой Кай.

А потом выдохнуть. Закрыть книгу. Достать наконец из ботинка этот чертов камешек, вынуть волосок занозы. И понять в очередной раз, что с простого "Все звери равны, но некоторые равнее" начинается самый настоящий хтонический ужас.

Потому что есть непереходимые грани. Есть нравственные ориентиры, которым человечество обязано следовать, если оно хочет жить и развиваться. Потому - останемся коммунарами, как говорили Стругацкие. И, может быть, слегка приблизимся к осознанию того, что боль лучше терпеть или лечить, но не причинять, находя в этом наслаждение. Конечно, если мы претендуем на звание человека разумного.

Многие знают, многие помнят эксперимент сербки Марины Абрамович: «На столе лежит 72 предмета, которые можно использовать на мне, как вам пожелается. Я не сопротивляюсь». Её вертели, обливали, раздевали, щупали, резали, кололи, наставляли на неё пистолет – и это участники эксперимента еще сдерживались, поскольку знали, что ведется фотосъемка, но даже при этом Марину не изнасиловали и не убили лишь потому, что закончилось время, отведенное на эксперимент.

В романе Ольги Кай «Гемоды не смотрят в небо» времени у людей – вагон и еще немного, они живут не под прицелом фотокамер, а искусственно созданные гемоды юридически приравнены к инвентарю, потому хозяева могут их хоть с кашей есть, и некоторые, кстати, едят.
Тема человечности в отношении к человекоподобному-искусственно-созданному отнюдь не нова, ага, но хороший писатель даже в инструкции к холодильнику найдет интересные и нужные углы преломления, а Ольга Кай – хороший писатель. Её историю уже на старте выводит на качественно иной уровень такой факт: гемоды – не роботы. Они гомункулусы. Они биологически – люди, только выращенные искусственным путем и с фиксом ряда «настроек» в мозгу. Ну и, спрашивается в задаче, что их отделяет от людей?
Ничего, кроме юридического статуса и запрограммированной безответности, но этого достаточно: люди, получившие отмашку «Можно!» устраивают праздник непослушания в масштабах социума.

Нет, есть и другие: те, кто искренне привязан к своим гемодам, видит в них членов семьи, находит в их лице внимание, успокоение, заботу, которой так не хватало. Есть те, кто заботится о гемодах, есть даже отдельные сумасшедшие, которые пытаются бороться за права «инвентаря». Но, как водится, спокойный глас эмоционально здоровых людей тонет в истеричном вое нездоровых.
Что задает тон истории – всё вышеописанное через призму восприятия главгероини подано с таким живым удивлением, искренними эмоциями, что от происходящего отнюдь не веет мрачностью – хотя накал неверия-изумления и пред-паники нарастает и ощущается. Автор просто разворачивает перед нами полотно с крючочками-зацепками, в целом ряде которых читатель узнает свои чувства, свои мысли, свою злость или страх, и он просто не может оторваться от этой истории, не узнав, куда она вывезет героиню – и его самого.
Потому что героиня – нормальный человек среди ненормальных, но она отнюдь не светлый ангел, она умеет и принимать жесткие решения, и идти на сделки с совестью, и даже всерьез задумываться: а не умнее ли будет сойти с ума вместе со всеми, просто чтобы не задаваться сложными вопросами?
Быть может, она бы так и сделала, если бы случай не свел ее с гемодами, которые начали осознавать себя. В этот момент игра в одни ворота становится чем-то большим: пока еще единичные гемоды все-таки дорастают до способности к бунту, до экзистенциальных вопросов и ответов на них, и ответы человечеству совершенно не понравятся, ведь они продиктованы тем, что гемоды видят вокруг себя. Отнюдь не светлое понимание человечности они поднимают на флаг своего первого (последнего?) боя, и ответственность за это – на людях.

Смогут ли гемоды остановить поезд, несущийся под откос, доказать свое право считаться людьми и тем самым спасти людей от самих себя? Смогут ли, захотят ли человеки хотя бы притормозить в захватившем их безумии, хотя бы задуматься о том, что право на жизнь есть у всякого существа? Захотят ли люди изменить такой удобный для них расклад, понимая, что тогда им придется по-новому уживаться с гемодами, которых они все это время использовали, терзали, выбрасывали, как сломанные игрушки, на которых вымещали свою боль, страх, скуку, безумные фантазии и прочие темные стороны души?
Может, и сумеют. Они еще успевают. Самый важный вопрос, поставленный автором, звучит так: «Да, они не люди. А мы?»
Я не знаю, каким будет финал этой истории. Я знаю, что когда Марина Абрамович закончила свой эксперимент с 72 предметами, она прошла через толпу людей, которые в нем участвовали, и, черт возьми, никто не сумел посмотреть ей в глаза.

Очень сильная антиутопия – социальная фантастика. В романе поднимаются вопросы, которые в наше время и в нашем мире большинство предпочитает себе не задавать, потому что от этого становится, мягко говоря, очень не по себе. На них закрывают глаза, отделываются общими политкорректными фразами и называют это толерантностью. Вопросы эти в романе поднимаются, конечно, в несколько утрированном виде, но так доходчивее, ярче, страшнее. Потому что и у нас прослеживается та тенденция, которая со временем может привести к жутковатому миру, описанному в этом романе. Миру, где разумному существу может быть отказано не только в праве на достоинство и нормальную жизнь, но и на жизнь в принципе. На фоне искусственно созданных организмов, гемодов, скальпель автора-хирурга безжалостно вскрывает самые жуткие социальные нарывы современного общества. Жить в таком мире очень не хотелось бы, хотя в процессе чтения, ощущая мороз по коже, понимаешь, что мы практически уже в нем живем. Уже поэтому стоит прочитать это весьма неординарное произведение. Хотя социальная и психологическая составляющие в романе главные, у него достаточно динамичный, лихо закрученный и напряженный, нигде не провисающий сюжет, чтобы не отпускать читателя от начала до конца. Есть и детективная линия, периодически сюжет закладывает крутые виражи, хватает перевертышей. Объемные, живые персонажи, которым искренне сопереживаешь (или люто ненавидишь) и в которых веришь, в которых узнаешь типажи, часто встречающиеся в жизни. Классно написанные диалоги, богатый, образный язык. Очень сильные моменты - записи в блоге и выдержки из интервью. Удачный прием, расширяющий горизонт повествования, идущего от первого лица, и показывающий более полную картину. Кто-то скажет, что идея искусственных организмов, живущих среди людей, не нова, но главное – как она раскрыта, под каким углом автор на нее посмотрела, в какую историю ее вплела, какой пронзительный эмоциональный заряд вложила в свой текст, к которому невозможно остаться равнодушным.