Цитаты из книги Незнакомка из Уайлдфелл-Холла

У тебе складеться дуже невідповідне уявлення про характер чоловіка, якщо ти судитимеш про нього за словами його люблячої сестри.

Я помітив, що зворотні сторони малюнків молодих леді, як і постскриптуми листів, - найголовніша і найцікавіша частина їхнього творіння.

Дурні й негідники ніколи не відчуватимуть нестачі партнерок поки є так багато представниць протилежної статі їм до пари.

... Я припускаю, що вона не дуже претендує на досконалість; але якби вона була більш досконалою, то була б менш цікавою.

• То ти віддаєш перевагу її недолікам, а не досконалості інших людей?
• Саме так...

Вы утверждаете, что добродетель пробуждают только соблазны, а с другой стороны - считаете, что все меры хороши, лишь бы женщина как можно меньше подвергалась соблазнам и ничего не ведала ни о пороке, ни обо всем, к нему относящемся.

— Но скажите мне, вы никогда не думали о мести!
— О мести? Нет. Какую пользу она принесла бы? Он не стал бы лучше, а я — счастливее.

Потому что я не люблю обязываться, если не могу отплатить тем же.

И когда я женюсь, мне будет приятнее заботиться о счастье и удобствах моей жены, чем принимать ее заботы. Я предпочитаю давать, а не получать.

"Если Богу угодно, чтобы сейчас мы сеяли в слезах, то для того лишь, чтобы там мы пожинали в радости. Он заповедовал, что мы не должны причинять вред другим ради удовлетворения собственных земных страстей."

"Истинная дружба невозможна без близкого знакомства."

«жена — это механизм, назначение которого преданно любить мужа и сидеть дома. Она должна ухаживать за своим повелителем, развлекать его и всячески ублажать, пока он изволит оставаться с ней»

— Голубчик мой, я вовсе не плохая. Это гадкие слова. И дурные люди часто говорят так про тех, кто лучше их. Подобные слова никого не делают проклятыми и плохими тоже. Господь судит нас по нашим мыслям и делам, а не по тому, что о нас говорят другие.

Меня неудержимо влекло туда, где в отдалении прекрасная художница совсем одна склонялась над альбомом.

«Мой сын никогда не будет стыдиться любить свою мать!»

Если мне суждено стать матерью, я любой ценой постараюсь подавить в себе эту преступную склонность баловать своих детей. Как иначе назвать её, раз она порождает столько зла?

А ее глаза! Нет, я о них не забыл — ведь в них-то и заключался главный секрет ее обаяния: миндалевидные, темно-карие, почти черные, они постоянно меняли свое выражение, но в нем всегда было что-то либо почти… я чуть было не написал «дьявольски» лукавое, либо неотразимо обворожительное, а часто и то и другое.