Четыре. История дивергента

- Я чувствую себя виноватой, - говорит Трис. - Я должна была простить его.

• Возможно. Возможно, все мы чего-то не сделали, - соглашаюсь я и, не раздумывая, выкладываю ей альтруистическую истину. - В другой раз чувство вины напомнит нам, чтобы мы лучше старались.

Я не считаю себя вправе заставлять людей становиться уязвимыми, даже если они мне не нравятся. Каждый человек имеет право на свои секреты.

Никогда не любил рукопожатие лихачей за его непредсказуемость - всегда гадаешь, насколько сильно нужно сжать руку, сколько раз потрясти.

В этот момент я готов принять неизбежность своего чувства, хотя и не с радостью. Мне необходимо с кем-то поговорить. Кому-то довериться.

Почему все покойники становятся героями в Лихачестве? Зачем нам это нужно? Может, они - единственные достойные люди во фракции среди коррумпированных лидеров, жестоких соперничающих неофитов и циничных инструкторов? Мертвецы становятся нашими героями - они никогда не разочаруют разочаруют нас. А со временем - когда мы постепенно забываем о них, они сстановятся все лучше и лучше.

Одна мысль не выходит у меня из головы: Если я выберу Отречение, я никогда не избавлюсь от него.

У меня есть теория, согласно которой самоотверженность и храбрость не так уж далеки друг от друга.

- Так значит, страхи не покидают нас?
- Иногда покидают. Иногда на их место приходят новые. Но цель не в том, чтобы стать бесстрашным. Это невозможно. Цель в том, чтобы научиться сдерживать страх, освободиться от него, - вот в чем цель.

Это нормально, когда не все нормально, знаешь ли.