Кофейные истории IX: Кофе и полынь

В тот же миг, как поэт начинает спорить в стихах с живым, настоящим человеком, воображая его ответы, он начинает творчески гибнуть! Видите ли, люди куда больше, чем наше представление о них

Три года назад некий острослов в «Бромлинских сплетнях» посвятил мне статью и заявил, что я – подделка под настоящего детектива! Не хожу с глубокомысленным видом, повторяя: «Ага». Не собираю причудливые улики, вроде образца ваксы для усов младшего конюха и нюхательных солей престарелой тётушки подозреваемого. Даже не произношу в конце обвинительную речь, излагая весь ход расследования для досужих слушателей… А ещё – заставляю других делать работу за меня

– ...Прислуга обожает сплетничать.
– Что за снобизм, Виржиния? Все любят

– Ах, всё заканчивается трагически? – задумчиво откликнулся маркиз. – Что ж, обнадёживает. Видите ли, дорогая Виржиния, первым под руку мне попался не этот роман, а другое сочинение Флоренс Брим, гм, патриотического толка, в котором некий герой, наделённый всеми мыслимыми достоинствами и знаниями, спасает невинную деву, а также поднимает из руин замок и строит флот… И всё без малейших усилий. Вот где тоска, право.

В подобное время неслучайные люди случайно не умирают

Хорошо иметь терпение, когда времени полно, и плохо, когда его нет…

...ожидание — одно из самых тяжёлых испытаний...

Сновидцу опасно чего-то желать, погружаясь в дрёму. Слишком легко исполняются желания.

Личное горе всегда выглядит недостойным упоминания в сравнении с бедствием, способным унести множество жизней…

…всегда какое-то особое удовольствие в том, чтобы наблюдать, как кто-то впервые пробует кофе. Как расширяются зрачки; как брови выгибаются, и появляется румянец. Для некоторых вкус слишком горький, для других — сладкий, и мало тех, кто сразу может оценить его по достоинству.