Цитаты из книги Радуга и Вереск

Найти хорошую книгу — все равно что отыскать в чужом городе синагогу. Или приют.

Надо не просто смотреть, а еще и видеть.

Сюжет ее — углубление в идеальное, странствие в идеальном и постоянные столкновения с обыденным. Иногда кажется, что Сервантес — перевоплощение Платона.

Дело чести иногда не терпит отлагательств. И забывает даже кровное родство.

– Патрик говорил, где музыка, там и столица, – сказала Яна. – Разумеется, классическая музыка.

...действительность – это чья-то рукопись, пока не проявленная. Косточкин сразу же подхватил ее метафору и уточнил, что тогда это фотокнига.

Некоторые музыканты – наверное, и писатели? – рано или поздно становятся нам родней.

Но где трубачи? Они сбежали. Да, мои панычи, победа бывает в зависимости от музыкантов. На этот раз музыки победы не прозвучало.

Умирать сии мужи умеют. Им бы еще науку освоить – побеждать.

Кто-то из мэтров, Капа или Брессон, говорил, что если снимок недостаточно хорош, значит, ты побоялся подойти ближе. Ну сейчас, в эпоху телезумов, объективов, пожирающих пространство, как баллистические ракеты, это звучит архаично. Лучше сказать, что ты был недостаточно ловок.

Как обычно в подобных городах, и здесь появилось чувство «времени вспять». Местные часы явно отставали, правда трудно было установить, на сколько. Даже в речи и лицах ведущих и журналистов это сказывалось. Лица как часы. Где же острие времени? Для Смоленска – в Питере, в Москве. Но для самих москвичей – где-то еще. Россия – большая деревня.

В первых альбомах всех групп есть то, что уходит потом, никакое мастерство это не заменит.

Чем интересны фильмы, какие-то репортажи, истории, связанные со знаменитостями? Проблеском, иллюзией: вот и ты когда-нибудь сможешь.

Только трусливому кажется все неисполнимым.

Смерть — всегда война. А человечество в вечном проигрыше.

В России любовь — прежде всего жалость к страждущим, нищим, обреченным.

Книги имеют одну странную особенность, а именно — прятаться.

Чем глубже вникаешь в дело, тем и потерь менее.