Das Verschwinden der Stephanie Mailer

«Какое гавно!»

На почетном месте всегда заумный роман, за ним - роман интеллектуальный, потом исторический, потом просто роман, и уже потом, совсем под конец, прямо перед розовым дамским романом, - детектив.

Моим убежищем стали слова. Я часто уходила одна в школьную библиотеку и писала.

Красивые люди никогда не считают себя красивыми, Джесси.

В секрете, в сущности, важнее то, что он прячет, чем то, что он раскрывает.

Работа журналиста, знаете ли, требует часто отрываться от письменного стола.

Иногда думаешь, что все о людях знаешь, а у них вдруг обнаруживаются поразительные секреты.

Она подняла руку и подержала у моего лица. – Что вы видите, капитан? – Вашу руку. – А я вам показываю пальцы, – поправила она. – А я вижу руку, – в недоумении возразил я. – В том-то и проблема. Вы увидели то, что хотели увидеть, а не то, что вам показывали. Потому и промахнулись двадцать лет назад.

Все связано, но ничто ни с чем не связано.  Эта ваша история - какая-то китайская головоломка.

– Если так будет продолжаться, ты так и состаришься в одиночестве, Анна!
Анна расхохоталась и вышла из машины. Если бы ей давали монетку всякий раз, как она слышала эти слова, она бы купалась в деньгах.

Говорят, Амур всегда является без предупреждения, но в этот раз, навязав Анне дружеский ужин, Амур явно предпочел остаться дома.

Нельзя критиковать тот вид искусства, которым занимаешься сам.

... правосудие с его возвышенными принципами - это лишь машина, неспешная и затратная, плодящая вороха бумаг и крючкотворство, из чрева которой даже победители, по сути, не могли вырваться без потерь.

Купив подарок, он немного побродил по улицам. Небо хмурилось, собиралась гроза. Первые капли теплого грязного дождя намочили ему рубашку и волосы. Ему выло все равно. Он шагал и чувствовал, что ему конец. Потом зашел в "Макдоналдс" взял кофе и выпил за сальным столиком. Он был в отчаянии.

– Как ты смеешь сам себя превозносить? – взвился Островски. – Только Критик может решать, что хорошо, а что плохо. Только я способен судить, чего стоит твоя пьеса. И суд мой будет беспощаден!

— Могу я что-то для вас сделать, прежде чем уйду?
— Не будете ли вы столь любезны взять подушку и меня придушить?

Чем дольше я листал досье, тем больше убеждался, что передо мной одно из самых основательных расследований за всю мою карьеру: все факты на месте, улики против предполагаемого убийцы неопровержимы. Мы с Дереком отработали серьезно, со всей дотошностью и непреклонностью. Я не находил ни единого изъяна. Как же мы могли промахнуться с преступником?

Дружбу надо поддерживать делами.

– Искусство репортера в том, чтобы пролезать туда, куда тебя не пускают.

– Не важно, откуда ты, люди судят тебя по тому, куда ты идешь.