A Face Like Glass

самая страшная тюрьма – та, о которой не знаешь. И потому не пытаешься сбежать.

за день в голову Неверфелл набилось столько мыслей и картин, что теперь мозговые шестеренки отказывались угомониться

Ничей разум не может оставаться чистым листом, как бы ни закрывался человек от мира.

Если мы не помним свои ошибки, что мешает нам совершить их снова?

Она немножко сошла с ума, чтобы не сойти с ума окончательно.

– Но… какая она? Имею в виду, она хорошая? Ей можно доверять?
– Доверять? – Эрствиль поковырялся в зубах. – Она же создательница Лиц. Все в ней – фальшь. И на продажу.
– Но… Лица же должны откуда-то рождаться? – настойчиво спросила Неверфелл. – Я хочу сказать, за ними должны быть чувства. Так что… может, семь лет назад с ней что-то случилось, какая-то трагедия, поэтому она и придумала все эти Лица?

Я врал тебе, а ты верила, потому что веришь всему, что тебе говорят. Все обманывают тебя, Неверфелл. И ты даже не догадываешься, потому что совсем не разбираешься в людях.

Если ты научишься переваривать прошлое, а не бежать от него, все остальное покажется тебе элементарным.

Джунгли таят в себе много опасностей, но главная из них - позабыть, что ты не единственный охотник. И скорее всего, даже не самый грозный.

Живой ум Неверфелл нашел единственный способ, чтобы выдержать жизнь взаперти. Она немножко сошла с ума, чтобы не сойти с ума окончательно. Чтобы нарушить унылую монотонность будней, она научилась придумывать и сама себе верить, жонглировать мыслями, пока они не становились странными и непредсказуемыми.