Цитаты из книги Midwinter Murder

Самое страшное напряжение - то, что длится годами, самая сильная обида - та, которая накапливается годами.

Мне необходимо позавтракать. Ни при каких обстоятельствах не следует забывать о желудке.

Les femmes... Они считают, что интуиция - оружие, которое дал им Господь. Вот только на одну верную догадку у них обычно приходится десять, которые ведут их по неверному пути.

Празднуя победы, мой друг, мы должны быть готовы и к поражениям.

«- Ах, вот как, - беззвучно произнес Пуаро. - Значит, вы разочарованы? Да, да, вы очень разочарованы. Неужели вы могли всерьез предположить, что Эркюль Пуаро спрячет что-то там, где вы сумеете это разыскать?!»

.

Боюсь только, Гастингс, что в конце концов полиции придется предоставить их другому, высшему судье – Судьбе или Богу, как вам угодно.

– Только никто ее не найдет, друг мой, потому что ее попросту не существовало! Как сказал ваш великий Шекспир, «такого человека нет в природе».
– Это сказал Диккенс, – пробормотал я, с трудом скрывая улыбку.

Обескураженный, я был вынужден в конце концов возвратиться в Лондон и обнаружил Пуаро в яркой до вульгарности пижаме, уютно устроившегося в кресле у камина. Он явно был рад моему возвращению и приветствовал меня с присущей ему экспансивностью.

Просто поверить не могу, что она замешана в этом преступлении. Такая милая, тихая женщина.

Нет, подумать только: повесить на стену два заряженных пистолета.

Даже происшедшая так недавно трагедия была бессильна скрыть брызжущую через край энергию молодости.

Мы с ней обе побежали в оружейную, дергаем дверь, а она заперта. Решили заглянуть в окно, а оно-то открытое. Смотрим мы – а там на полу, весь в крови и с пулей в голове, мистер Пейс.

А то, что я в нашей семье тоже играл роль в некотором смысле слова «паршивой овцы», как я подозреваю, только укрепило и без того сильную любовь, которую он всегда питал ко мне.

Хантерс-Лодж, куда мы направляемся и где, собственно, и случилась трагедия, всего-навсего крошечный охотничий домик, затерянный в самом сердце дербиширских болот.

Жизнь человека может разрушить только он сам — и никто другой.

Любому мужчине описать, во что была одета женщина – поистине сизифов труд.

— Нет-нет. Все хорошо, не тревожься… Джайлс, у меня в голове все перепуталось. Я чуть было не подумала, что ты… Зачем ты ездил в Лондон в тот день? — Чтобы купить тебе подарок к годовщине нашей свадьбы. Дорогая, я хотел сделать тебе сюрприз. — Поразительно! А я ездила в Лондон, чтобы купить подарок для тебя и тоже не хотела тебе об этом говорить.

Паравицини прав: навязчивые, отвратительные, садистские стишки. Эта детская неосознанная жестокость, столь ужасная в устах взрослых…

— Дело совсем нешуточное, — сказал Меткалф. — Напротив, — осклабился Кристофер. — Именно шуточное, только шутит-то помешанный. Это и придает всему делу такой восхитительно жуткий характер.

Волнение, негодование, истерическое возбуждение, тревога, любопытство только что искажали эти лица. Мгновенье, и все исчезло, все чувства с них стерты — так тряпкой стирают мел с грифельной доски.