Караоке для дамы с собачкой

-Когда в деле замешана женщина,-подмигнул Лукьянов,- все становится слишком личным. Ты не находишь?
-Я все больше теряю.

Наши с Дедом отношения были до того запутаны и даже нелепы, что я давно отчаялась разобраться в них. Ужиться нам было нелегко, но и расстаться не получалось, потому что, несмотря на расхождения во взглядах, мы были очень близки — словом, выходило как в пословице: вместе тесно, а врозь скучно.

И сказал господь: кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь.

Тебе постоянно чего-то хочется: то любить, то восстанавливать справедливость.

... Артём сидел у себя в кабинете и представлял себя подполковником.

Очень хотелось дать ему по башке чернильницей. Чернильница впечатляла, огромная, в одну восьмую стола, малахитовая и наверняка очень тяжёлая. Но иногда полезно подавлять естественные  желания, что я и сделала.

- На приёме собаке делать нечего...

Я заглянула в первый попавшийся бар и просидела там часа два, выпила мартини и попыталась смотреть на жизнь легко и с оптимизмом, пока не поняла простую вещь: слова сами по себе ничего не значат, ни мои, ни чужие. Я любила Лукьянова, хуже того, я его и сейчас люблю. И я не хочу, чтобы ему свернули шею, хоть он этого и заслуживает.

Знаешь, кого мы сейчас напоминаем? Двух шулеров. Я признаюсь тебе в любви, и ты откроешь мне свои объятия. При этом я буду гадать, зачем тебе так хочется остаться, а ты продолжишь подозревать меня во всех смертных грехах.

— Я не ревнива. Лукьянов ваш — сволочь. А я сволочей не люблю.
— А чего же тогда с ним трахалась?
— По глупости. Поверила, что он принц из сказки, а он киллер из Москвы.

И прав был Тагаев, когда говорил: стоит возникнуть личному интересу, и справедливость по боку. Все мы продажны, просто у каждого своя цена.