Цитаты из книги Родина слонов

Он понимал, что занят ерундой, но уж больно эта ерунда оказалась увлекательной.

Есть такая работа: просто быть звездой.

Продажники - ушлые ребята, но как начитаются всяких нерусских книжек про маркетинг, несут такую пургу, что закусить хочется.

Рано или поздно его талант возьмёт своё.

-Сто лет назад чукчу срубало с половины стакана. А теперь ничего так, держимся. Скоро русских догоним. -Русских не догонишь. Они тоже... Эволюционируют, однако. -Опережающими темпами!

Как говаривал орденоносный дедушка Умкы: я люблю свою родину и не смог бы жить где-то еще, но иногда возникает гаденький вопрос – а нельзя было найти место попроще? Не такое сногсшибательное.

Мамонты не смогли изменить лицо России, но сильно подправили физиономию Чукотки. Они построили все первые местные аэропорты, проложили все дороги круглогодичного пользования. Тяжелые грузы в глубь полуострова – только на мамонтах. Почта в непогоду – на мамонтах. Вообще все, что надо в непогоду, – сделают мамонты.

– Как мы раньше жили без них? – спрашивали люди и улыбались шаману.

И ведь что интересно: чукча, воспитанный по заветам предков, – милейшее существо, даже в некотором роде нежная и поэтическая душа. С детства чукчу приучают к мысли, что убивать разрешено только ради пропитания, мучить любое живое создание вовсе страшный грех, а если увидел в тундре красивый цветочек – остановись, полюбуйся, но ни в коем случае не рви, пускай дальше растет. И вот эти добрейшие ребята – прирожденные диверсанты и разбойники. Как одно с другим сочетается? Да прекрасно.

Якуты поначалу бурчали, что не столько развернул, сколько нагнул. Мол, почувствуйте разницу, якутский мамонт – танк с хвостиком, а чукотский – игрушка, методики несовместимы. И зачем все так усложнять; и нечего изображать психологов на ровном месте; и у вас там явный перебор с телячьими нежностями; и вообще не надо нам этого. Но бурчали они больше от ревности.

...картина: старый чукча с копьем на мамонте, за ним менты, за ментами «скорая», а следом мы с гробом…

– Как-то это не по-христиански, – сказал Петя. – Я уж молчу, что не по-чукотски. Рождение новой жизни. Праздник надо. Радоваться надо. А традиции питомника? Мы же всегда отмечали…

– А сегодня не будем. И в ближайший месяц – ни грамма. (...) Объявляю на питомнике режим повышенной готовности ко всему плохому!

– Эх, Ваня… Не жалеешь ты свой персонал, однако.

– Ну тогда – и ко всему хорошему тоже!

Отец сначала прикидывался, будто не понял, чего от него хотят, поскольку воспитывать детей терпеть не мог. Говорил, мои отпрыски мне нравятся в любом виде кроме дохлого и грустного, а воспитанием я занят круглосуточно со зверьем и сыт им по горло.

Воспитание мамонта до обидного похоже на выращивание детей: ты вкладываешься пятнадцать-двадцать лет, а дальше кто-то другой пожинает, так сказать, плоды. А тебе остается чувство глубокого морального удовлетворения от хорошо проделанной работы. Вслед за которым идет подозрение, что можно было и получше. Да чего там, намного лучше.

– Эй, поберегись, однако! Я вышел на тропу войны, скоро гробы подорожают!

Встречным русским он орал «Понаехали тут!» и почему-то «Янки гоу хоум!»

Раньше чукчи были вовсе равнодушны к смерти, убежденные, будто у них по пять-шесть жизней, а после окончательной гибели только и начинается самое интересное. Потом русские основательно сбили нас с толку, поколебали в вере, но старая закалка сидит глубоко внутри: и по сей день для чукчи смерть - просто часть естественного процесса круговорота всего в природе. Умер, ну и молодец, там где-нибудь увидимся.