Голос

"Вот ляжет снег - психи успокоятся."

Дождь — просто вода с неба, у него нет настроения. Счастливый увидит в нем радость, несчастный — тоску.

На войне можно выжить, но пережить ее нельзя.

Сотворить жизнь трудно, а забрать – легко, вот где вся сила и власть. Просто кто-то, как Гитлер, Сталин или Пол Пот, убивает миллионами, а кто-то за закрытыми дверями избивает до полусмерти жену и ребенка. Суть одна. Жажда величия.

Вообще это так типично для человека - верить, что какая-нибудь магическая фигня решит все его проблемы.

... к паническим атакам склонны люди определённого типа: впечатлительные, замкнутые, те, кто сдерживает свои чувства и переживания.

Мама не понимает. Она думает, что я притворяюсь: стоит мне захотеть, и всё это прекратится, просто мне нравится страдать и быть несчастной.

Когда твоё тело выходит из-под контроля, силы взять неоткуда. Нет такого волшебного колодца, где всё это хранится - вера, терпение, надежда, храбрость: бери ведро и черпай.

Отцу всё равно, он железный: сам не плачет и от других не потерпит. Но иногда у железных людей рождаются самые обычные дети. А моему отцу не повезло вдвойне: у него дочь.

Все проблемы человечества начинаются тогда, когда государство законодательно обязывает одних людей других

— Яночка, ты ужасно забывчива! Я для тебя еще две встречи не Стас, а Станнис, лорд Драконьего камня и законный король Семи королевств, – отомстил ей Стас.

— Я проиграла дурацкий спор по «Игре престолов», – с кислым видом объяснила Яна.

Отец не верит в мою болезнь по той же причине, по которой не верит в Бога, – за отсутствием доказательств. Не может же он просто поверить кому-то на слово.

Отец щелкнул пультом, экран погас. Жаль, что нет такого пульта у памяти.

Страшно и стыдно, оказывается, обнаружить вдруг, что заглядываешь кому-то в душу. Вот она, эта душа, перед тобой, открытая на нужной странице, - читай. И стало вдруг ужасно неуютно, неловко. Как будто мне лет десять, мы с родителями смотрим фильм, а там показывают что-то, не предназначенное для детей, и я сама закрываю ладонями глаза.

- Что, опять не сдержался, Стасик? Есть у него такая привычка - подкарауливать в библиотеке невинных девушек и набрасываться со своими рекомендациями.

- Как хорошо, что ты приехала, а то уж и на танцы не с кем пойти. Кого ни позову, у всех радикулит!

...он знал, он чувствовал, что литература оправдывает его существование. Все были против него, а он все равно писал. ну насколько это круто - иметь такое зашкаливающее чувство внутренней правоты! Точно знать, зачем ты нужен на свете.

Ну что ты, девочка моя, твоя жизнь не остановилась. Это и есть жизнь. Болезнь, преодоление болезни – все это жизнь.

Доступные мне путешествия были похожи на сладости для диабетиков – виртуальные экскурсии по музеям, документальные фильмы, чужие фотоотчеты и такие вот книги-порталы, как «Страна аистов».