Мой Рагнарёк

Отчаяние — удивительный ключ к могуществу, даже не ключ, а отмычка, способная открыть почти любой замок… И обычно это единствнный ключ, доступный человеку.

Тогда я был очень слабый, очень гордый, как все слабые и очень глупый, как все гордецы.

Только сделав первый шаг, можно приступить к следующему...

Нет ничего хуже, чем иметь дело с людьми, которые о тебе беспокоятся. Это стесняет движения, а в горле появляется тяжелый горьковатый привкус давно перебродившего детского чувства вины.

Все-таки хороший собеседник — это величайшая роскошь, недоступная большинству существ, родившихся под этим небом, какими бы важными персонами они не были. А хороший собеседник, на мой вкус, совершенно немыслим без лошадиной дозы иронии, каковой по моему глубокому убеждению, должна приправляться каждая вторая фраза — как минимум!

Если честно, я довольно равнодушен к людям - с тех пор, как мне стало скучно активно их не любить.

Самое сладостное послесловие, о котором можно только мечтать, это многоточие, но не отпечатанное типографским способом на бумаге, а длинная череда незаметных дырочек, образовавшихся на тонкой ткани реальности после того, как ещё кто-то ускользнул, не прощаясь.

— Никто не знает. — Задумчиво сказала Афина. — Может быть, мертвецам не нравится сгорать — даже в твоём волшебном огне, просто мы не слышим их протестов...
— Глупости! Мёртвые которым посчастливилось уйти отсюда через те двери, которые открывает огонь, никогда не жалуются, что им устроили плохие похороны. Пожалуй, им действительно всё равно, — сказал я. Мне не понравился её недоверчивый взгляд, и я добавил: — Не забывай: когда я говорю о мёртвых, я знаю, что говорю!

Всё к лучшему: не всякую тайну следует делить на двоих.

Они — всего лишь мёртвые люди... — А мы всего лишь умирающие боги.

Все люди так устроены: они ничему не верят, пока не увидят собственными глазами.

Ты всегда говорил неизбежному «Только не сегодня», и тебе нередко удавалось заставить его отступить. Но неизбежное если и отступает, то ненадолго.

Разгневанная женщина способна превратить в смертоносное оружие всё, что под руку подвернётся.

Я нуждался в надежде — как ни унизительно это звучит...

большинство людей всю жизнь пребывают отнюдь не в реальном мире, а в том, в существовании которого они "заранее уверены" - довольно страшный дар.

Я чувствовал себя очень усталым и одновременно таким лёгким, что хотелось набить карманы камнями, чтобы ветер не унес меня как воздушный шарик. Думаю, так чувствует себя всякий, кто успешно закончил постылую, но очень нужную работу, которая долгое время висела на нём тяжким грузом.

Проблема в том, что я не люблю возвращаться. Во всяком случае, туда, откуда я ушёл в твёрдой уверенности, что это навсегда.

Всё это было так хорошо, что не вызывало доверия.