Соединяющий души

Рассказы одного из ярких представителей «Серебряного Века» Фёдора Сологуба читает Вадим Яковлев. Соединяющий души Рождественский мальчик В толпе

Жанры

Купить эту книгу

Аудио

104.9 ₽84 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

3,9

7 оценок

5
43%
4
29%
3
14%
2
14%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 3

Рецензии

laonov
23 ноября 2025
Молитва барабашки (рецензия duende)
Вы боитесь чудовищ?
Я не боюсь. Может быть потому.. что я сам, чуточку чудовище: иной раз после тяжёлого дня, проснёшься утром в постели с котом и смуглым ангелом, щупаешь себя спросонок, чтобы просто понять, что ты ещё существуешь, и пальцы твои как бы улыбаются в изумлении, ибо они щупают твой — хвостик, твоё помятое крыло, твою нежную руку… которая не подчиняется больше тебе.
Но я ужасно боюсь слонёнка. Не смейтесь. Вы бы тоже боялись слонёнка, если бы у вас была хорошая фантазия и… бесконечное одиночество, почти демоническое одиночество, как у героя рассказа Сологуба.
Только представьте, вы сидите на диванчике, читаете вечером книгу. Свет приглушен, свет словно бы превратился в шёпот о чём-то давнем и нежном, что вы утратили, быть может это шёпот о смуглом ангеле, что живёт в Москве? Он тоже сидит на диванчике и смотрит на вашу фотографию, словно.. на аленький цветочек. Хотя всё наоборот: правда, мой смуглый ангел? Я по вечерам — чудовище одиночества и любви, смотрю на твою милую фотографию в лиловой пижамке.
Так вот, вы просто сидите на диванчике, читаете книгу, или смотрите фото любимого человека.. и вдруг, вам кажется, что на вас кто-то смотрит со стороны комнатной двери.
Но вы один дома. Кто может смотреть? Чего только не померещится в бреду одиночества!
Вы снова читаете фотографию… ну, или книгу, не важно (я ведь тебя читаю по вечерам, о мой смуглый ангел. Один твой носик, прекраснее романов Тургенева, твоё ушко милое, остросюжетней романов Кобо Абэ: хочется нежным и чуточку пьяным Тезеем затеряться в лабиринте твоего ушка: мои губы… Тезей), и вдруг, ваша улыбка, а потом и вы, весь, переводите взгляд на дверь и замечаете с ужасом, что из проёма комнатной двери выглядывает маленький слонёнок, хоботком, словно худенькой ручкой ребёнка-лунатика, держащегося за стену.
И тут вы кричите, томик Сологуба, с чудесной закладочкой фотографии смуглого ангела в лиловой пижамке, падает на пол..
Скажите честно. Вы бы испугались такого слоника? То-то же.
Вот и мне порой до ужаса кажется, что слонёнок вот-вот покажется в проёме двери, в сумерках комнаты моей одинокой, почти бездомной, как озябший зверок.
И что с того, что мой милый кот Барсик, порой пугает меня до чёртиков, замирая в проёме двери и смотрит на меня, как бы говоря: Саша, я хочу кушать.
А порой слонёнок.. подкрадывается ко мне и своим пушистым хоботком, касается моей коленки, и тогда я кричу снова, и снова, лиловый томик Сологуба или кружечка с чаем летят на пол, вместе с фотографией смуглого ангела в лиловой пижамке: ибо я люблю пить чай не вприкуску, с чем-то сладким, а как раньше, на Руси — вприглядку: я смотрю на сладкое фото моего смуглого ангела.
Кстати, экономит сахар и калории. Что может быть слаще твоего носика, любимая?
Разумеется, герою рассказа Сологуба не являлся никакой слоник.
А явился.. простой чёртик, русский Мефистофель, размером с пальчик, робко притаившись за свечкой на столике, словно влюблённый, за березкой на вечернем свидании.
Как там в старинных и таинственных легендах других стран вызываются демоны? Изящными заклинаниями, таинственными шёпотами, в кадильном мареве свечей и т.д.
А в России… одинокий человек, томящийся по Тому самому человеку, стал разговаривать.. со стеной, прости господи.
И что самое смешное, стена ему — по-русски ответила.
О, не смейся, читатель. Ему вовсе не ответила улыбчивым голоском, одинокая соседка за стеной, нежно прильнув к стене в своём лиловом халатике, быть может, поддатая соседка, но от этого не менее одинокая.
Ах, эти русские голоса за стеной, не менее таинственны порой, чем голоса в голове. А про стоны за стеной, я уже и не говорю: они могут свести с ума одинокого человека, особенно.. если он томится в тоске по любимой, расставшись с ней, и думает.. как она сейчас занимается сексом со своим любимым, в Москве.
Вы знаете, что от таких стонов счастья за стеной, одинокий человек в муках любви, может.. покончить с собой? Знают ли об этом.. занимающиеся любовью, по всем каноном Маяковского? — Послушайте!
Я уверен, что такие пытки есть в аду: просто слышать стоны любимого человека… который должен был быть с тобой.
Мне недавно приснилось, что стонала сирень. О мой смуглый ангел, ты была сиренью в моём сне. Это было прекрасно.
Если бы ты была сиренью.. или хотя бы травкой, нежно стонущей, это бы исцелило боль нашей разлуки.
Я бы не ревновал тебя больше.. я радовался твоим милым стонам, радовался бы дождю, который целует тебя по ночам, радовался бы синичкам, ласкающих тебя своими крыльями..
А потом бы я покончил с собой на рассвете, и сам бы стал дождём и синичкой. Или хотя бы.. росой на утренней травке.
Боже, стать хотя бы нежным потом на твоей милой шее, после секса, потом, капельки которого блестят в утреннем свете, как почки сирени, которая вот-вот распустится.
Это же чудовищно, правда, любимая? Любить тебя так.. как боятся любить люди на этой глупой земле, любить тебя так, как тебя никто не любил и не полюбит, живи ты ещё 1000 лет в разных воплощениях.. сводя мужчин с ума, в чудесном Акапулько, или в Москве, как обычно, или в Испании 28 века, не важно.
Да, это чудовищно.. так безмерно любить тебя, неземную, и быть в разлуки с тобой, спасть лишь с твоим милым фото в лиловой пижамке и… с Сологубом, прости господи, и слышать эти вечные стоны соседки за стеной: её стон так похож на твой.. Я однажды сойду с ума. Или перережу запястье цветам на обоях, или запястье своё, или запястье сна.. и истиеку тёплой кровью стихов к тебе: ты проснёшься утром.. а твои милые смуглые ножки и вся постель — в стихах, как в цветах: такой сон мне приснился сегодня ночью, любимая.
Может я умер давно от боли разлуки с тобой и так выглядит ад?
На днях, я так же мучился в постели от одиночества, держа в руках фотографию смуглого ангела в лиловой пижамке, а за стеной… словно чертенята Сологуба, проснулись стоны, кувыркающиеся и делающие «солнышко».
Я решил показать, что я не на грани суицида, что я тоже.. счастлив. И стал тоже, стонать. «Делать солнышко».
Голоса за стеной затихли на миг, прислушались, как внимательные ночные цветы, к удивительной птице, и снова распустились под луной.
Стоны за стенами перемигивались, как светлячки-телепаты на далёкой планете, словно мы качались на удивительных качелях счастья… где-то в психушке.
За стеной послышался женский смех, и мне показалось, что женщина прильнула ладошкой к стене. Я тоже приложил ладошку к стене и улыбнулся: я довёл женщину за стеной, до смеха, а быть может и до слёз счастья.
И тут я вспомнил о моём смуглом ангеле и взглянул на её милое фото и слёзы потекли у меня по щекам. Я отвернулся от стены, и отдался слезам, как отдаются ангелам и прошлому, что впрочем, иногда одно и то же.
Сологуб написал маленький шедеврик. Правда, в конце рассказа, когда накал достигает почти вселенского апогея и читателю кажется, что он вот-вот узнает все тайны вселенной, вдруг, всё стихает, как бывает порой, когда вдруг закроется окно, и занавеска, из паруса, направляющегося куда-то в Акапулько, вновь превращается в русскую занавеску, тихую, с грустной улыбкой, как душевнобольной, которому вкололи успокаивающее.
Демонический рассказ превращается в милую зарисовку, словно бы человек ещё не готов узнать тайны вселенной и любви.
Словно.. если бы рассказ удержался на этой мистической ноте, читатель не вынес бы этого накала и.. его сердце, разорвалось бы.
И в этот миг, пушистый хоботок слонёнка, касается вашей коленки и вы кричите как сумасшедший: Барсик, что б тебя!! Я с тобой седым стану!! Что ты говоришь, милый? Кушать хочешь? Пошли на кухню.
Слушай.. Барсик, а может ты моя вторая душа? Может твоя лапка, коснувшаяся моей коленки, не менее таинственна, чем ворон Эдгара По? Ведь и письмо от любимого человека среди ночи, может быть..
Невермор, никогда, никогда мы не будем вместе. Боже, от этих слов хочется умереть. Они уже, как тёмное касание крыльев ангела, которые вечно будут кружить над моей одинокой постелью, сводя меня с ума.
Когда я ночью иду кормить Барсика, голый и озябший, но по прежнему думающий о моём смуглом ангеле, мне кажется, я страдаю мрачным видом лунатизма, что мой Барсик на самом деле — это нежный демон в аду, который присматривает за мной: Барсик кушает кролика; пушистый хоботок робко гладит мою озябшую голую ногу, я, голый, стою о тёмного, как космос, окна, и тихо плачу, закрыв ладонями лицо, словно не могу вынести сияние космоса в окне, ставшего невыносимо близким, как осень в аду.
Кстати, чудесная бы вышла картина в стиле Эндрю Уайета.
Итак, жили себе два приятеля, с символическими фамилиями: Сонпольев и Гармонов.
Жизнь одного — сон. В другом, словно бы дремлет гармония. Сонпольев, уже взрослый мужчина, и он, как это часто бывает с нами всеми, томится по чему-то, и сам не знает по чему.
Гармонов — совсем молоденький поэт.. Смуглый ангел.
Но странное дело. Оба приятеля, вроде бы тянутся друг к другу, но юный поэт чем-то неуловимо раздражает более взрослого приятеля. И не понятно чем: то ли внешностью, то ли чертами характера?
Так бывает. Вот едите вы пирог и говорите любимому человеку: зай, какой чудесный и странный вкус. Что ты положила в пирог с вишней?
И озадаченный голосок любимой, словно бы прячущийся за шкафом:
Он не с вишней, любимый. С мясом. Он у меня не получился, прости, я хотела его выкинуть..
И вот, однажды, как в стихе Эдгара По — Ворон «как то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой..».

В общем, по-русски наговорившись со стеной (трезвым или нет, Сологуб не пишет), Сонполев услышал в комнате, странный смешок, доносящийся из-за чернильницы на столике.
Символично, что это был «ржавый и словно бы механический» голосок и смешок. Как пружина.
Какой образ вам первым пришёл на ум? Мне — часы. Старые и таинственные, отмеряющие жизнь и.. века. Нашу жизнь — в веках.
Мне сейчас подумалось, что стрелки в часах, похожи на весёлого чёртика-непоседу, делающего как ребёнок — «солнышко». Голышом.
Подчёркиваю: Сологуб ни разу не оговаривается, что гг что-то пил.
А разве это важно? Во всяком случае, Сонполев увидел на столике — странное существо — «чернильную нежить».
Махонький, с пальчик, нескладный какой-то, головка маленькая, а внизу.. словно бы хвостик. И вот тут Сологуб странно оговаривается: а может и прямая кишка.
Оговорка странная, скажем прямо: в таких случаях говорят: такой то писатель в гробу перевернулся.. а я говорю: Фрейд в гробу улыбнулся..
Мы ведь все знаем о странных наклонностях Сологуба? Или не все? Не важно. Рассказ не об этом. А у кого из нас нет странных наклонностей? У каждого свои чёртики «пола», дружбы, любви и не только.
Этот странный чёртик, вечно смеётся (словно смех — это микроклимат его души, его воздух, без которого бы он умер, завял, как таинственный цветок), и называет нашего удивлённого русского «Фауста» — одноголовым, с половинчатой душой. Словно это какое-то оскорбление.
И тут у них происходит странный русский разговор (если бы я ставил рассказ в театре, то было бы забавно переместить этот разговор, бережно, как пересаживают цветы, на современную кухню: на столик поставить бутылочку водки, вместо свечей 19 века и манускриптов таинственных — дымок сигареты и разбросанные на столике, письма от смуглого ангела и фото прекрасной женщины в лиловой пижамке. Сам собутыльник чёртика, сидит не в пиджаке, а в маечке белой. Или даже — в тельняшке. Одна бретелька, игриво сползла на бок, словно бы замечталась о чём-то своём).
Этот чёртик, делающий «солнышко» на столике, причём, инфернальное солнышко, ибо во время перевёртывания, хвостик его, превращается в шею с головкой, а его прежняя голова — в хвостик, рассказывает нашему изумлённому Сонпольеву, историю его души, что она уже жила когда-то давно и в теле одного человека, прекрасного, словно влюблённые в одной постели, накрывшиеся тёплой плотью, таилось две души: его, Сонпольева, и его — юного поэта, смуглого ангела, Гармонова.
Но что-то случилось тогда, много веков назад, какая-то трагедия, а быть может и убийство, и две души, которые были по сути, одной душой, стали — разными душами, но по прежнему странно тянулись друг к другу.
И что с того, что в этой жизни, спустя века, две души стали.. не романтически притягательными девушкой и мужчиной, но — мужчиной и юным пареньком, не очень складным, духовно страдающем.
Словно оба они — не совсем полноценны друг без друга: они должны быть вместе..
Давайте честно. Это ведь тоже, романтика, пусть и инфернальная, а не приглаженная, розовая.
Мы часто говорим, прелестными штампами: ах, важна лишь любовь! Внешность не важна! Душа важнее и больше тела!
И что? Сологуб, довёл эту мысль до прелестного солипсизма. И что же мы видим? Мораль, и многие, кто кричал о том, что внешность не важна и что душа больше тела.. начинают морщиться и красться к выходу, на сморщенных ножках, похожих на веки умирающей старушки-оборотня.
О мой смуглый ангел… если бы ты вдруг превратилась в огромного негра, или в травку апрельскую, или в дождик, фисташковое мороженое (хоть бы, хоть бы, хоть на один день!!) я бы продолжал тебя любить, от тебя бы отвернулись твои друзья, любимый человек охладел бы к тебе, к огромному негру.. а я бы продолжал тебя любить.
Теперь ты понимаешь, как сильно я тебя люблю? Мне иногда кажется.. что у нас с тобой есть всего один шанс, чтобы мы были вместе: если ты будешь негром огромным, а я.. я твоим милым непоседой, как обычно.
Я даже на днях обнял одного темнокожего паренька в парке, замечтавшись о тебе.. со слезами на глазах. Не ревнуй, любимая. Ему было страшно не меньше, чем и мне. Ох уже эта русская тоска по любимым...
Мы бы спали вместе: я, негр огромный, и ты.
Тьфу ты, вечно я всё путаю: я, и ты — негр огромный. Я был бы может чуточку бледный и пистолет был бы под подушкой, но это ничего не значит, не бойся. Ещё неизвестно, для кого - этот пистолет.
Это так странно..
Нет, не то, что я бы любил тебя и негром, и фисташковым мороженым (о, прости, прости меня, любимая! Фисташковым мороженым я бы тебя любил чуточку больше, чем негром!! Как же стыдно от этой мысли… о русский стыд, бессмысленный и беспощадный), но то, что эта мысль у меня впервые появилась ещё в детстве (Любимая! ты не думай что я извращенец! Я не про то, что ещё в детстве я мечтал, чтобы ты была огромным негром и я бы тебя любил!!), мысль о том, что в человеке — множество душ.
Нет, быть может у кого-то и одна.. это по своему тоже, гармонично, но просто мне в детстве казалось нормальным, что есть люди, у которого несколько душ, а значит такие люди как бы беременны несколькими судьбами, несколькими веками! Несколькими.. любовями. Им на роду написано любить сразу двоих. У таких людей и рождаются порой сразу — два ребёнка.
Может поэтому, как знак этой многокрылости и многодушия, у тебя такие неземные глаза, чуточку разного цвета?
Словно две души.. два крыла. И в твоей жизни, такое же двоекрылие: твой любимый человек, и.. я — крыло-непоседа, крыло-лунатик.
Кто я? Что я без тебя? Так.. хромое крыло, оступающееся в небо.
Чёртик, спрашивает с лукавым смешком, у Сонпольева, хочет ли он воссоединения душ? Не боится ли он — стать одним гармоническим целым?
Но тогда.. придётся отказаться от своего Я, своего Эго.
Сологуб не говорит что это значит, и читатель догадывается об этом в меру своих фантазий, ну, или в меру бутылочки вина (Сологуб удивительно хорошо читается под бокальчик красного вина, да вы наверно и сами это поняли по моей рецензии).
А мне подумалось: а что есть смерть, которой все мы так боимся? Не такой же переход от Я — к Мы? К некой запретной гармонии?
Так она достигается уже здесь, на земле, когда мы — любим, когда мы расширяем своё Я, словно смуглый зрачок ангела, в мир, отражающий небо и землю и любимого человека: мы в любви — и вот этот улыбчивый кленовый листок, сорвавшийся с ветки, и вот этот чеширский дождик у вечернего окна на 23 этаже, и улыбка самой прекрасной женщины — смуглого ангела, быть может читающего эту рецензию в своей легендарной лиловой пижамке.
Но это значит.. что утрачивая любовь, в разлуке с тем, кто большая и лучшая часть нас, самая Гармоничная наша часть, мы умираем больше, чем тело может умереть в смерти, мы утрачиваем не мимолётное тело, а всю нашу бессмертную душу и крылатый размах веков.. приближения друг к другу.
Я не понимаю почему в церквах не молятся за тех, кто мучается в разлуке с любимым человеком: это ещё тяжелее чем умереть, это больше, чем загробное мытарство.
Правда, мой смуглый ангел?
Мне иногда кажется.. что мои рецензии похожи на странную молитву Снежного человека или домового, в храме заброшенном: молитву о тебе, неземной, о мой смуглый ангел..
Если бы я был влюблённым в тебя снежным человеком, или домовым… то в том, что мы не можем быть вместе, был бы какой то смысл, романтическая трагедия.
Но я вроде человек: две ноги, две руки, хвост.. Барсик, опять ты?!
Это какое-то чудовищное недоразумение, что мы не можем быть вместе.
Почему я не домовой в твоём доме, любимая? Если после смерти я стану барабашкой в твоём доме, мне к чертям не нужен рай, с его скучной небесной молью.
У твоих милых смуглых ножек, мой рай. Я был бы очень ласковым и ручным (ножным!) влюблённым барабашкой на 23 этаже. Боже.. хоть барабашкой, хоть носочком твоим белым… лишь бы быть у твоих милых ног, любимая.
Мне иногда мерещится смерть, как нежное свадебное путешествие наше: ты останешься человеком, а я стану.. барабашкой. белым носочком твоим, чашечкой с зелёным чаем в твоих милых руках или помадой твоей, пижамкой лиловой..
Мне стыдно быть человеком, в разлуке с тобой, любимая.
Чёртик в рассказе, даёт нашему Сонпольеву, карий волосок.
Всё происходит перед Новым годом. Он должен пригласить своего смуглого ангела, юного поэта Гармонова, к себе, на праздник, и сжечь на свече этот волосок.
И тогда, как говорится в Евангелие — двое, станут едина плоть.
Боже, как часто мы боимся этого в жизни и.. как самозабвенно желаем этого!! И мучаемся этой раздвоенностью!
Быть одним целым, дивным андрогином любви..
Бояться потерять себя — глупо. Эти страхи — моральной и человеческой природы, цепляющиеся за нечто ложное, мимолётное в нас, за то.. что нами по сути, не является: наши страхи, сомнения, обиды даже, гордости и желания, которые тоже, не совсем наши.
У Такеши Китано, есть изумительный фильм — Куклы. Там рассказывается легенда о двух половинках, почти по Платону, которые связаны с рождения невидимой алой нитью.
У Сологуба, эта ариаднова нить любви, превращается в карий волосок.
Всё шло к любви… к гармонии и тайне. Читатель мог вот-вот узнать самую заветную тайну вселенной.. но что-то пошло не так. В последний миг, юный поэт Гармонов, испугался — гармонии единения, и задул уже дотлевающий волосок.
Нить Ариадны оборвалась..
Читатель так и не узнал, что было бы, если бы куранты пробили 12 и волосок догорел: в кого бы превратились наши друзья?
Понятно, что не в тыкву. В кого? Тут вариантов — масса. Может на диванчике, в пустой комнате, сидела бы очаровательная женщина в лиловой пижамке, с удивительными глазами, чуточку разного цвета? Или огромный и прекрасный негр? В лиловой пижамке..
Два друга, нежно враждовавшие друг с другом, тянувшиеся друг к другу.. почти до греха, вдруг стали бы — прекрасной смуглой женщиной?
Или кошкой, загадочно улыбающейся хвостиком на столе с письмами?
А может быть они стали бы кленовым листиком, за окном?
Или письмом в ночи? Как думаешь, мой смуглый ангел? Может быть они стали бы твоей милой улыбкой?
Ты ведь улыбаешься сейчас? Просто коснись своей улыбки милой и прошепчи моё имя.
Может случится чудо и мы хоть во сне будем вместе и станем там.. одним человеком?
Я бы хотел завтра утром.. проснуться в твоей постели. В чудесной лиловой пижамке. Я хотел бы проснуться.. тобой, о неземная моя.
Я бы бы проснувшись, улыбнулся бы и коснулся твоих.. наших, милых уст и произнёс твоё сладкое имя: ...а
Читать далее
47 понравилось
0
717
JekkiZero
15 октября 2017
Каббалисты знают, что в одном теле может быть две души и не видели в этом ничего дурного, если знать, как их примирить. Иначе обстоит с теми, кто вынужден терпеть такое соседство, это все равно что доктор Джекилл и мистер Хайд под одной крышей, точнее, в едином биополе. Сологуб рассказал свою версию легенды про красную нить, соединяющую души.
8 понравилось
0
290