Дальняя дорога

Когда время истекло, аукционист попросил о тишине.

– «Портрет Рут», авторства Дэниэла Маккалума. Мы начнем с одной тысячи долларов, – сказал он. – Тысяча долларов. Кто-нибудь предложит одну тысячу?

Никто не шевельнулся. Стоя на возвышении, седовласый аукционист не заметил в публике никакого интереса.

Даже Люк как будто расслабился, и девушку это удивило: ведь он тоже слышал письмо Айры.

София обычно помогала Люку в работе, а иногда составляла компанию Линде. Именно о такой жизни Люк всегда мечтал… а потом вспоминал, что он ничего не в силах сделать, чтобы предотвратить неизбежное.

Айра словно ссохся за последние несколько часов.

– Я сам не знаю, в чем дело, – наконец сказал он [доктор], – но когда мистер Левинсон услышал, что вы здесь, он зачем-то пожелал вас видеть. Я ничего не стану говорить о его состоянии. И пожалуйста, пусть ваш визит будет как можно короче.

– Я здесь, – сказал Люк старику с паникой в голосе. – Вы меня слышите? Вы можете двигаться?

Он протянул руку и осторожно коснулся шеи водителя, нащупывая пульс.

– Совсем слабый. Бедняга еле жив.

Когда Люк наконец распахнул дверцу, София придвинулась ближе, кое-как балансируя на скользком склоне.

София не сомневалась. Постепенно ее внимание вновь отвлек вид за окном.

– Ты когда-нибудь приезжал сюда зимой?

– Только один раз. В детстве. Целый день я лепил снеговиков и ел жареное суфле.

– Наконец-то ты проснулась, – сказал он.

– А который час?

– Почти полдень.

– Я очень устала. Ты давно встал?

– Часа два назад. Обогреть дом до состояния, пригодного для жизни, не так легко, как ты думаешь.

Тот [Брайан] не слушал. Люк тем временем пытался подняться на четвереньки…

– Вставай! – повторил Брайан. Но София уже прорвалась в центр круга, оттолкнув локтями двоих парней, и встала рядом с Марсией, между Брайаном и Люком.

Люк обмяк, и Рик с Джейсоном разжали руки. Он рухнул на заснеженный асфальт. Наконец подбежав, София несколько мгновений в ужасе смотрела на него и ничего не понимала…

– Вставай! – рявкнул Брайан. – Я сказал тебе, что мы еще поговорим!

Марсия бросилась между ним и Люком.

– Хватит! – закричала она, отталкивая Брайана. – Прекрати немедленно!

– Если есть рай, мы отыщем там друг друга, потому что нет рая без тебя… – Я замолкаю, поскольку даже эти немногочисленные слова утомили меня до крайности.

Все ощущения сменились всепоглощающей усталостью.

Лишь в 2008 году я наконец согласился к нему [Гоуи] заглянуть.

Он устроил конфиденциальную встречу с кураторами разных музеев – Нью-йоркского музея Метрополитен, Музея современного искусства, музея Северной Каролины, музея Уитни.

Когда появилась статья с приблизительной стоимостью картин, это стало предметом оживленных обсуждений в мире искусства, Гоуи удвоил усилия, хотя слушал его тогда уже я один.

Я молчал, ожидая продолжения. Андреа, казалось, подбирала нужные слова, теребя ниточку на блузке.

– Я знаю лишь то немногое, что он рассказывал, – произнесла она. – Дэниэл говорил, что его родители умерли и он жил где-то в этих местах в семье своего сводного брата, но в конце концов они потеряли ферму и переехали в Ноксвилл, в Теннесси.

– Ты говоришь, что перестал есть, потому что ушел в депрессию. Потому что все забыл. Но по-моему, ты стал забывать именно потому, что перестал есть. Следовательно, у тебя не было сил, чтобы бороться с депрессией.

Надо открыть дверцу, вскарабкаться по откосу и помахать проезжающей мимо машине. Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе.

И ему тоже здесь делать нечего.

Соревнования начались вовремя – солнце стояло достаточно высоко и не слишком сильно, но грело землю.

Люк почти час наблюдал за ним [Страхолюдиной] и думал: «Этому быку здесь нечего делать».