говорят, когда ты счастлив, все вокруг тебе кажется лучше, и твой взгляд на мир отражает цвета твоей души. Это правда, теперь у меня есть доказательства

Нет смысла хотеть все и сразу, нужно уметь ждать,потому что ожидание- это не потерянное время, а ценная возможность подготовиться к грядущему.

– Элена, я думаю, что только что понял одну вещь, которую до этого не осознавал, – говорит он, устремив глаза в потолок.
Я вопросительно смотрю на него, и он поворачивается в мою сторону:
– Я – твой. Хочу принадлежать только тебе.
Я улыбаюсь, эта радость исходит из моего сердца. Затем приближаюсь к его уху.
– А я хочу быть только твоей, – шепчу, перед тем как легко поцеловать его в мочку.

За несколько минут этот рай превратился в апокалиптический пейзаж. «Неважно, – говорю себе, – нужно прыгать. Давай, Элена, это неподходящий момент для страха».

Леонардо становится на колени сбоку от меня, сдвигает мне волосы вперед, развязывает лямки на купальнике и медленно, уверенными движениями пальцев натирает меня кремом.

Даже после долгой адаптации к солнцу моя белейшая кожа нуждается в высоком уровне защиты.

Я наслаждаюсь зрелым вкусом каперса, ерзая на стуле. Хочу, чтобы Леонардо притронулся ко мне, хочу его до умопомрачения, схожу с ума…

– Секрет Нины – каперсы, – объясняет. Берет один с тарелки и приближает его к моим губам, просовывая его мне в рот. Ощущаю, что щеки у меня горят.

На помощь! Я знаю, к чему она ведет.

– Ты вот даже и не думаешь о замужестве, а? – Она поддевает меня с классическими нотками ехидной венецианки в голосе. – У тебя аллергия на белое платье.

Несколько напряженных минут, а затем простыня, как по волшебству, открывается, представляя его полностью обнаженное тело только для нее.

– А теперь пойдем праздновать в «Моло Чинкве»! – объявляет с торжеством Валентина, потянув Гайю за подвязки.

– Эле, от тебя я такого не ожидала! – Гайя смотрит на меня глазами жертвы, не прекращая покачивать головой. И это еще только начало, подружка…

Хорошо, что Гайя всегда была человеком, готовым все воспринимать с улыбкой.

– Ох, наша свидетельница… – Самуэль оглядывается и одаряет меня одной из своих улыбок для обложки.

Изображаю кашель, чтобы обнаружить свое присутствие, и прерываю их обмен нежностями.

Риччарди – это директор реставрационных работ «Виллы Медичи». После окончания работы в Сан-Луиджи-деи-Франчези, отец Серж, как и обещал, походатайствовал за меня и Паолу, и нас взяли в группу для нового проекта.

– Риччарди на тебя не в обиде: если бы ты извинилась и вы бы объяснились, он может снова взять тебя на работу.

– Мерзавец, – бормочу, сморщившись, оживая на минуту.

Почему я дошла до такого состояния и сегодня?

Понятно почему. Проводить ночи вне дома, оглушая себя алкоголем и сексом, – это единственный для меня способ пережить чувство пустоты, оставшееся после Леонардо.

В глубине я ничего не чувствую.

С сухим щелчком он захлопывает дверь комнаты 405.

В кулинарии, как в сексе или в искусстве, мало одной техники, необходим инстинкт.