Разрешенное волшебство

Просто беду с тем, кто всегда рядом, и днем и ночью, кто один способен заставить её стонать не от боли, а от счастья, просто его беду чувствуешь, как бы далеко она ни приключилась. 

Клану надо – значит, сумеешь! 

Живой покойник! Хуже этого – только Ведунья…

Ложь. Ложь. Ложь. Одна только ложь, с самого начала. Ложь настолько чудовищная, что Джейана даже не могла возмутиться. Все, чему её учили, было ложью. Вся её магия была заемной, всё она была не более чем разрешенным волшебством, которое ей позволяли творить, пока это отвечало целям истинных хозяев планеты.

Враг впереди был мёртв – мёртв уже второй смертью. 

Ибо во власти, подумала Джейана, есть истинное счастье.

С каждой секундой у Джейаны росла и крепла уверенность, что на этом острове нет ни одного живого врага. Только мёртвые.

Это было странно, непонятно и пугающе. Враги привычные, Ведуны и их многообразные создания, были живыми существами, из плоти и крови, в изобилии снабжённые клыками, когтями и прочими орудиями для смертоубийства; здесь же – ничего похожего. Злой запах неживой, механической смерти – точно водяная мельница их клана

Поставить его под контроль так же невозможно, как усмирить океанские штормы. 

Парень не боялся – он не привык страшиться Неведомого. Враг всегда был ясен, известен, осязаем. Когда нет врага – нет и опасности. Так было всегда. Почему же сейчас что-то должно измениться?

Ночь поднималась снизу, словно подступающая вода; сперва исчезли мхи, палые листья, хвоя – всё то, чем устлана земля в лесу; потом настал черёд трав, сучков, ягодных кочек и тому подобного.

В горячке схватки не до эмоций. Они приходят много позже и, как правило, ночью, когда никто не мешает совести.

Первая заповедь Ворожеи – если вокруг все тихо, значит, впереди засада. 

А когда своевольной Джейане по прозвищу Неистовая начинают что-то настойчиво советовать – словно какая-то сила заставляет поступить наперекор. 

– Думаешь, там эти, как их, пыточные застенки?

– Да ничего я такого и не думаю, – сконфуженно буркнул Буян, потому что думал в тот момент, естественно, именно об этом.

Так заповедал Великий Дух, дабы испытания вас закалили – это объяснение Твердислава уже не устраивало.

И вновь Твердислав не поверил. Он не знал, почему. Не поверил, и всё тут. Охотничье чутьё, помогавшее загнать зверя, предупреждало и сейчас – тут что-то не так. О, это всесильное что-то! Неуловимое, неосязаемое, невыразимое словами – оно всё-таки есть и не дает покоя.

 Как-то не по-хорошему ушёл Наставник. Никого не расспросил, не похвалил, да ладно, даже не побранил никого! И руки ни у кого не проверил. Это почему-то расстраивало малышей особенно сильно. Ожидая Учителя, они самозабвенно оттирали жесткими мыльными камнями въевшуюся грязь с ладоней – а никто даже и не взглянул! Обидно.

– Как сама считаю? – казалось, Ольтея была удивлена. – А зачем мне самой что-то считать? Я ж тебе сказала – мне это неинтересно.

Кто бы ни был твоим спутником, невозможно вместе одолеть по нехоженым тропам немеряные поприща и не разговориться.

Небывалый случай: Джей попросила помощи!