Крейсера

— [...] в будущем [...] Япония повесится на кишках Китая.

— [...] российское законодательство, столь могучее при охране имущества, оказывается бессильно, когда задета честь человека...

- Вот у нас в семье часто слышалось: "Это было до войны, это случилось после войны..." Образовался какой - то прочный водораздел - от и до. А мы, господа, принадлежим к поколению, которое сроками жизни никак не вмещалось в эти фатальные рамки. Повисшие над пропастью мира между войнами, мы и не ждали войны, ибо слишком много рассуждали о вечном мире... Нам казалось, что мы, наследники побед отцов и дедов, самою природою созданы только для побед!

Я, конечно, человек темный. О патриотизме не думал. Но сижу вот тут и люблю свою родину так, как никакой девки еще не любил... Без этого патриотизма до чего докатимся? Ведь хуже диких зверей станем. Да и звери - то свой лес любят...

- О моем здоровье, говоришь, заботились? Так пущай мне градусник поставят. Очень люблю я температуру мерить...

Из рапорта контр-адмирала К.П. Иессена: "В заключение считаю своим долгом засвидетельствовать о доблестной службе и преданности воинскому долгу офицеров и нижних чинов моей бригады крейсеров. Это были железные существа, не ведавшие ни страха, ни усталости. Вступив в бой прямо ото сна, прямо с коек, без всякой перед тем пищи, они в конце пятичасового сражения дрались с тою же энергией и с такой же великолепной стойкостью, как и в самом начале боя..."

В интервью для своих газет офицеры с японских крейсеров говорили откровенно: "Мы вполне сочувствовали русским крейсерам, которые были вынуждены покинуть на наш произвол своего бедного беспомощного товарища, а самим уйти во Владивосток..." Сеппинг Райт записал слова адмирала Камимуры:

• "Рюрик" остался для нас незабываем! Этот русский крейсер казался всем нам демоном, летящим на огненных крыльях...

Из интервью Н.Д. Дабича для газет: "Вы не можете представить, как во время боя притупляются нервы. Сама природа, кажется, заботится о том, чтобы все это человек перенес. Смотришь на палубу: валяются руки, ноги, черепа без глаз, без покровов, словно в анатомическом театре, и проходишь мимо почти равнодушно, потому что весь горишь единым желанием - победы! Мне пришлось остаться на ногах до последней минуты."

Нисколько не касаясь характера всего русского народа, я могу иметь мнение лишь об офицерах русского флота, с которыми до войны не раз встречался. Все они отличаются бодростью, весельем, они умны и грамотны, хорошо владеют собой и совсем не похожи на тех безобразных людей, о которых вы читали в романах...

Кажется, он забыл завет Скобелева, своего учителя: "Если очень боишься быть побежденным, тебе никогда не бывать в победителях".

Каждый человек на Руси - кузнец своего счастья, и каждый кузнец выковывает свое счастье как умеет.

- Англичане? Тоже хороши. Японцам продавали оружие за деньги, а Британское Библейское общество завалило нас бесплатными молитвенниками. Вот и получалось: лежит наш Ванька, убитый английским снарядом, а из кармана у него торчит молитвенник, отпечатанный для него же в Лондоне.

...все русские люди неисправимые фаталисты. Из всех худших вариантов мы надеемся, что нам выпадет самый лучший...

В газетах Лондона всё чаще встречались выражения: наши солдаты, наши корабли, хотя речь шла о японцах. В самом деле, зачем проливать свою драгоценную кровь, если войну с Россией можно выиграть самурайским мечом?

Там мертвые спят адмиралы
И дремлют матросы вокруг.
У них прорастают кораллы
Меж пальцев раскинутых рук...

Когда начинаем споры, у нас получается картина, словно в том анекдоте, где слепой от рождения любуется пляской паралитика...

Матросы дослушали его игру до конца.

• Премного благодарны, - сказал один из них. - Сами знаете, от такой жисти, как наша, иногда и опупнуть можно. А вот как послушаешь музыку, так и оно легше... Спасибо!

Природа войны со времен глубокой древности такова, что человек убивает человека, не испытывая к ему личной ненависти.

Тебя убаюкает почти музыкальное пение моторов и элеваторов, ты научишься засыпать под бойкую стукотню люков и трапов и в тревоге проснешься от внезапной тишины, ибо тишина кораблям несвойственна...