Убежище. Книга третья

– Ладно, спрошу по-другому, а с какой целью пара таких предприимчивых родственников, доставляет мне столь великую радость?

– Язва! – с восхищением кивнула Поля.

– Ага! И она мне нравится! – Пашка широко улыбнулся сестре. – Вот прикинь, ни тебе нотаций, ни визга, ни этих… приступов сердечных с воплями о том, что мы плохо-плохо закончим свои жизненные пути!

Просто свой дом каждый называет по-своему. Главное, чтобы он был настоящим, тёплым и безопасным, вкусным и радостным, – Фёдор точно это знал, каким должен быть настоящий дом. – И чтобы в нём тебя очень-очень ждали. Изо всех сил и всегда! Вот как нас!

– Дурь бы выбить! Где же скалка? Сердцу будет веселей! – пронеслось в голове Нины, машинально перефразированное Пушкинское обращение к нянюшке.

Странно, когда понимаешь, что твоя жизнь и твои решения так много значат для твоего ребёнка! Да, понятно всё – «любой человек имеет право на счастье», «не надо приносить себя в жертву», «ребёнок вырастет, а ты останешься на бобах»… Только вот, приносить в жертву своему счастью ребёнка тоже как-то нечестно, что ли… И будет ли это счастье, если самое дорогое в твоей жизни существо уже заранее готово, что будет всё плохо, но решило не мешать тебе любой ценой!

– Кошки – это штука такая… у них свои отношения с пространством, – невесело кивнула Нина.

Когда в непосредственной близости от вашей физиономии лежит натуральная собачка Баскервилей и скалится, а вокруг наблюдаются заинтересованные рожи половины всего наличного состава собачьих войск округи, даже Терминатор может ощутить некоторый дискомфорт.

– Вот и мы о чём… Ты не думай, мы гадости так просто не делаем! – понурился невесело Пашка. – Просто взрослые иногда такое творят…

Странное дело, как стремительно проходят праздники. Вот только что ты был уверен, что у тебя еще уйма времени и оно все такое... такое... ах, какое! И тут рррраз! Словно лбом в стену врезаешься - обломссс. Всё закончилось, словно его, этого хорошего, и вовсе не было!