Она любит плохих парней

Может быть именно так и стоит закончить рукопись? Какие бы не были чувства, если они больны, то их вылечит один хороший секс на стороне. Да уж, так себе мораль.

Сильнее сжимаю пальцы на компьютерной мыши, пластиковый корпус тихо трещит. Французская коса Ульяне совсем не идет. Может, оторвать ее нахрен и выбросить в окно?!

Я уже даже привыкла к насмешкам судьбы. Мстительная сука.

— Я заслужила зачет, профессор? — в бреду бормочу я.
Дарий крепче сжимает меня в объятиях и весело отвечает:
— Только после свадьбы, Катюш.

Происходящее прекрасно, как первые лучи солнца или первые звезды, как свободный полет или погружение на дно океана.

— Почему ты так со мной разговариваешь?
— Как именно? — простодушно уточняет Дарий.
— Словно мы знакомы сто лет!
— Мы пили вместе вино, а значит, уже не чужие.
— Но не на брудершафт же!
— Мне заехать в алкомаркет?

Между мной и Дарием два стеклопакета, два метра ночной тишины, мой план и неоднозначность нашего взаимодействия.

— Спасибо, Оль. Еще увидимся.
— Зачем мне твои спасибо, когда я все жду, что мы сходим на свидание?
Невольно напрягаюсь и сжимаю зубы. Какое еще свидание?! Грабли прочь!

Я устала. Очень устала. Быть сильной, стойкой, непробиваемой. Принимать каждый удар как должное. Ненавидят? Ладно. Предают? Пусть. Забывают? Хорошо. Только ничего хорошего нет. Я одна. Снова. Никому не нужна и не важна.

Как сильно нужно любить человека, чтобы терпеть всё, что терпит он? Как сильно нужно ненавидеть себя для этого?

— Ты такой странный.
— Покажи мне хоть одного нормального, и я дам тебе все, что попросишь.

— Ты не напугала меня, а лишь заинтересовала еще больше.
— Так помоги мне. Скажи, что тебе не нравится в людях, и я надену этот образ.
— Мне в целом не нравятся люди, — усмехается он. — Я помог?