Всему свое место. Необыкновенная история алфавитного порядка

Другие символы, использование которых мы принимаем как должное, появлялись постепенно. В рукописях знак diple (напоминает математический символ, означающий «меньше чем»: <) часто использовался на полях, чтобы обратить внимание читателей на важное место в тексте. В XVI в. символ переместился в сам текст и стал обозначать строки, содержавшие sententiae, или цитаты из классиков. Затем, в 1570-е гг. этот знак вновь переместился, на этот раз – в начало цитаты, и стал указывать на прямую речь или цитату: так появились кавычки

С ростом влияния новых орденов и численности странствующих проповедников порядок «Сентенций» потребовалось изменить, чтобы упростить использование книги. Это привело к появлению совершенно нового жанра справочников для проповедников, называемых дистинкциями (distinctiones), что означает «различия» или «разделения», поскольку они «различали», то есть анализировали, переносное, метафорическое использование библейских слов и выражений. В таких справочниках сперва ключевые слова разделялись на классы: глаголы, абстрактные или конкретные существительные и т. д., затем следовало объяснение их метафорического или символического значения. Одно из руководств содержало такое наставление: «Если кто-то намеревается написать проповедь, он должен взять за основу какой-нибудь отрывок из Священного Писания… затем рассмотреть, сколько ключевых слов содержится в этом отрывке». Отыскивая затем каждое ключевое слово в справочнике, проповедник мог составить проповедь, используя сведения, которые автор дистинкций заранее подготовил для читателей

До 1250 г. выражение to record как юридический термин означало «свидетельствовать в суде», устное свидетельство и представляло собой запись (record). Однако вскоре потребовалось заменять устные свидетельства документами, которые больше не были лишь символами произошедших событий. Теперь суды отдавали предпочтение записанным клятвам, отменив многовековую практику устной клятвы. В 1256 г. в парламенте была процитирована «Книга Судного дня» в качестве доказательства того, что определенный город в Суррее исторически не принадлежал Короне. Ранее утверждения такого рода требовали физического присутствия на суде дюжины рыцарей, которые должны были вслух поклясться, что они это точно помнят. Теперь хроники исторических событий, акты, хартии, обозрения приобретали статус важнейшего свидетельства.

Письмо, если и не было подарено человечеству богами, стало тем не менее искусством, которое тщательно охранялось духовенством и высшим классом: контроль над письмом был необходим для контроля над религией, над государственным управлением, даже над большей частью экономической деятельности. Новая система письма, однако, возникла не в храмах, не во дворцах правителей и даже не в городских центрах. Как мы полагаем, она родилась в Западной пустыне Верхнего Египта, где-то между городами Фивы и Абидос, на пути, который активно использовался торговцами и солдатами, особенно наемниками со всего Ближнего Востока. Эти люди говорили на разных языках и не принадлежали к образованной, грамотной элите. В силу необходимости они общались на креольском языке – гибриде нескольких родных для них языков. И все же именно эти грубые, необразованные, вызывавшие пренебрежение люди, скорее всего, изобрели принцип всех алфавитов мира. И хотя вполне вероятно, что письменность изобреталась не менее полудюжины раз, сама идея алфавита была настолько уникальной по уровню абстракции, что, как полагают, за всю историю человечества она возникла лишь единожды: именно в то время и в том месте. Насколько нам известно, все алфавитные письменности восходят к этому единственному источнику.

В понимании современного человека deus значит «Бог»; кроме того, deus – это латинское слово, состоящее из четырех букв d-e-u-s, которые представляют собой лингвистический аппарат, созданный людьми и не обладающий никаким глубинным смыслом или ценностью. Однако для Исидора Севильского слово deus, даже приведенное на странице его «Этимологий», было неразрывно связано с идеей, выраженной этим словом. Средневековым мыслителям потребовалось изменить восприятие языковых явлений, прежде чем расположение слова deus под буквой D, а не в начале текста, перестало вызывать ощущение греховности.