Lisey's Story

У тебя холизмический подход. Он означает, что ты, когда смотришь на меня, видишь с головы до пят. С одного бока до другого, и всё, что ты видишь, одинаково важно.

Может и хочу. Разве не у каждого тайфуна есть глаза?

...а зачем нужна сильная любовь, если потом человека ждут хотя бы десять секунд таких страданий.

...и говоря, что для всего есть своё время: время сеять и время собирать урожай; время одеваться и, соответственно, время раздеваться, да да, и время это как раз и подошло…

Темнее всего бывает перед рассветом.

<...> людям не можна дозволяти мати у своїх будинках більш як по два унітази, бо це навіює їм ілюзію величі.

Доводы против безумия проваливались с мягким шуршащим звуком; они-звуки мертвых голосов или мертвых пластинок, скользящих вниз по изломанной шахте памяти...

Есть много такого, чего они не говорят тебе о смерти, но одна из самых главных недомолвок - время, которое требуется любимому человеку, чтобы умереть в твоём сердце

Девяносто восемь процентов того, что происходит в головах людей, совершенно их не касается.

Тракторная цепь огромная, все время говорит на своем клацающем языке, в котором одни только стальные согласные.

Мой муж оставил мне двадцать миллионов долларов. И если я, располагая такими деньгами, решу трахнуть вас в жопу, вы три следующих года будете срать кровью. Я понятно излагаю?

Она внимательно посмотрела на пластину с номерным знаком 5761RD и этой дурацкой гагаркой, на совсем выцветшую бамперную наклейку, шутливый подарок Джоди, с надписью: "ИИСУС ЛЮБИТ МЕНЯ, Я ЭТО ЗНАЮ, ПОЭТМОУ ЕЗЖУ БЫСТРО". Ничего больше.

Аманда порадовала Лизи, одарив женщину взглядом: "Чего таращишься, сука?" - а потом показав ей "птичку".

Примечание
"Птичка" - поднятый кулак с выставленным вверх средним пальцем.

После короткого замешательства, вызванного резким переходом от сна к бодрствованию, доктор Джантзен быстро соображает, что к чему. Лизи думает, что такое, вероятно, свойственно врачам, а также полицейским и пожарным. Писателям точно не свойственно. Со Скоттом, пока он не выпивал вторую чашку кофе, говорить было бесполезно.

Обычное дело. Два ковбоя глубокого космоса говорят о книгах, пока им ремонтируют гребаные навигационные системы...

Лизи бежала на третьей передаче. Попыталась врубить четвертую и не смогла. Вероятно, не было в ней четвертой передачи.

– Что угодно, только не чизбургерный пирог, – ответила Лизи.

– Разумеется, но нам нужно взглянуть на мисс Дебушер. Чтобы забрать пациента из клиники, необходимо соблюсти определенную процедуру. – По голосу доктора Олбернесса чувствовалось, что он не одобряет, но таков порядок. Лизи ждала, хотя молчание давалось ей с трудом.

– Ш-ш-ш-ш, Лизи, – шепчет Скотт. Его губы так близко, что щекочут ухо. – Ради своей жизни и моей, теперь ты должна вести себя тихо.

– И избавляет ли шампунь, которым я пользуюсь, от перхоти, или, наоборот, от него ее становится только больше...
Его слова напоминают ей кое о чем.
– Я купила флакон этого «тегрина», о котором говорила тебе. Он в душе. Я хочу, чтобы ты его попробовал.
Он хохочет.
– Видишь?