Дом листьев

...Люд хочет получить от жизни как можно больше девок и денег, а мне нужно нечто иное.
Не знаю толком, как это назвать, - знаю только, что речь о чём-то просторном, воздушном, утопающем в солнце, невесомом и очень недешёвом.
И возможно, несуществующем.

Если б нам посчастливилось обмануть боксёрскую грушу, а в багаже у нас всё ещё были райские птицы.
Нету у нас птиц.
И пусть течёт холодная вода.
Она уже чуть потеплела.
Правда же?

В его манерах появилось что-то недоброе, как тоненькая, но все же заметная гадкая нить, вплетенная в ткань совершенно приличного в остальном человека.

Ключ чаще запирает дверь, чем открывает ее, тогда как ручка - чаще наоборот: открывает, а не закрывает.

Не будь я убежден, что это совершенно чудная готическая новелла, то охотно поверил бы всему, что вижу на экране.

К сожалению, даже теперь, когда сверхъестественная тьма надежно заперта на замок, Карен и Нэвидсон все так же едва разговаривают друг с другом, словно обратиться к собственным чувствам для них так же невозможно, как постичь значение темного коридора.

Алкоголь из моей крови почти выветрился. В ушах звенело, ко мне возвращалась опасная ясность мысли, во мне просыпалась кровь древних воинов, идущих в бой под Марсовой эгидой, пальцы собрались в кулак, за ребрами гудел несмолкаемый военный колокол, призывающий на битву...

...это всего-навсего кошки, четвероногие мышеглотательные и пылинкодогонятельные тени вида Felis catus, мало что способные помнить о себе самих, о своем прошлом и тем более будущем, в особенности если сегодня означает увлекательную игру, охоту и страх...

Их контроль зависит от того, что они осмеливаются называть медициной. Это профанация идей Гиппократа. Как точно они подбирают эти изнурительные цвета! Мареновый, лазурный, селадоновый, гуммигутовый — вот он, флаг тирании, ворующей у твоей матери ее память, ее способность функционировать, бежать или чувствовать вплоть до полной потери себя.

Помни, если это тебя утешит — а я на это очень надеюсь, — что всякий, кто попытается пленить и похоронить твою душу (ибо слова для твоей души — как листья для ветвей), навлечет на себя мой гнев и от него погибнет.