Цитаты из книги Дом листьев

Ну, знаете, латынь не моя компетенция. Я еще могу отыскать людей, говорящих по-испански, по-французски, по-итальянски, на иврите и даже на немецком, но римлян в Лос-Анджелесе нет.

Часто говориться о пустоте свиданий на одну ночь, но под «пустотой» здесь следует иметь ввиду «темноту». Встречи вслепую - сонеты, которые не прочитает никто. Желание и боль, говорящие эзоповым языком секса.

Прометей, укравший свет и подаривший свет, прикованный богами, наверняка был книгой.

Как говаривал инспектор Филипп Марлоу: зритель верит хотя бы потому, что рубашки неглажены, ботинки потёрты, а шляпа — одна-единственная на все случаи жизни. Нынче ничто так не подвергается сомнению, как дорогостоящий глянец. То же самое относится к кино- и видеопродукции: глянец или мятые рубашки.

Как заметил в середине восьмидесятых Майкл Бэкингем, генерирование изображений человеческим глазом — процесс ни активный, ни пассивный. Глазу не нужно генерировать сигнал, чтобы увидеть объект, равно как и объекту не нужно этого делать, чтобы быть увиденным. Все, что требу­ется, — чтобы объект был освещен.

Chi dara fine al gran dolore? L'ore ________________________________ «Кто прекратит эту великую печаль? — Проходящие часы».

Моя линия обороны не просто прорвана, она прорвана давно. Не спрашивайте меня, что это за линия и зачем или против кого она была нужна. Понятия не имею.

Eму враждебно толстовское кредо — «Dans le doute, mоn cher... abstiens-toi» _______________________________________________________ Что-то вроде: «Когда сомневаешься, друг мой, не делай ничего» (Tolstoy, Leo. War and Реасе. New York, Penguin Classics, 1982. Р. 885). _______________________________________________________ «В сомнении, мой милый, воздерживайся» (фр.) («Война и мир», т. З, ч. 2, XVI).

Ирония? Это не более чем твоя личная линия Мажино. Где ты ее проведешь - там она и будет.

Автобус, гремя, тащится в пустыню по медленной проселочной дороге под низким небом. Люди - грязные, толстые, забытые всеми - заняли все сиденья и проходы. Обеды из пакетов, храп и тот самый отстранённый взгляд, который появляется у тех, кто рад уехать, но не очень-то стремится добраться до места назначения.

... взгляд бледно-голубых глаз, которым в последние секунды жизни не хватило сил, чтобы закрыться.

... найти меня и вернуть мне давно утраченную цельность, утраченную в один прекрасный день, который ни один мальчишка не сможет вспоминать...

Только в реальности нет и никогда не существовало ни этого фильма, ни Уилла Нэвидсона.

Может, есть вещи, о которых лучше не знать.

Нет ничего «столь черного... как преисподняя человеческого разума».