Lady Midnight

— Мне нравится думать, что все имеет смысл. – Сказала она вполголоса.
— Так и есть. – Он замолчал и поднял глаза к небу. – Я считал звезды. Иногда я думаю, что это помогает отставить тяжелые мысли подальше.
— Помнишь, когда мы были младше, часто говорили о том, как сбежим. Как будем следовать за полярной звездой. – Сказала Эмма. – До Темной войны.
Он сложил свои руки за голову. Лунный свет проливался вниз, освещая его ресницы.
— Точно. Я собирался сбежать отсюда. Присоединиться к французскому Иностранному Легиону. Хотел называться Жульеном. Никто бы никогда не догадался, кто я.

— Я видел, как спускаешься со скал. – Эмма увидела на его лице полуулыбку. – Я думал, что сплю.
— Тебе не спится?
Джулс потер свои глаза тыльной стороной ладони, можно было заметить: его пальцы измазаны краской.
— Можно и так сказать. – Он покачал головой. – Странные кошмары. Демоны, фейри…
— Ну, такие сны довольно обычное явление для Сумеречных охотников. – Отметила Эмма. – Знаешь, как будний день.
— Это полезная информация, Эмма. – Он лег на песок, его волосы разметались темным ореолом вокруг головы.
— Я полезна во всем.

— Любовь прекрасна. – Сказал Малкольм, смотря на человека с экрана, бегущего сквозь поток машин.
— Это не любовь. – Сказал Джулиан, откинувшись на спинку дивана. Свет с экрана мерцал на его коже, делая ее совсем неузнаваемой, покрывая ее веснушками от темных до гладких и бледных мест, освещая тени под скулами и впадинкой на горле. – Это всего лишь кино.
— Я вернулся в Лос-Анджелес, чтобы вернуть свою любовь. – Сказал Малкольм, в его глазах виднелась скорбь. – Все самые великие фильмы всегда о любви. Любовь теряется, потом снова находится. Разрушается и восстанавливается. Покупается, затем продается. Умирает и вновь рождается. Мне нравятся фильмы, но, кажется, мы стали забывать, о чем они должны быть на самом деле. Взрывы, спецэффекты – это не то, что я на самом деле увидел в этом фильме. А увидел я сигаретный дым, исходящий из подкуренной сигареты, который небесным огнем освещал очертания женщин, предавая им облик ангелов. – Малкольм вздохнул. – Я пришел сюда, чтобы возродить истинную любовь.
— О, Малкольм. – Сказала Друзилла и залилась слезами.

—Серьезно? - проговорила Эмма, - Малкольм это не придумал? Ты правда разносчик пиццы?
Он безучастно посмотрел на неё.
—А почему я не могу доставлять пиццу?
Эмма нащупала деньги на столике рядом с дверью.
—Я не знаю. Ты же вампир. Я думала, что вы получше проводите свою жизнь. Или не жизнь. Или как там...
Вампир обиженно посмотрел на неё.
—Знаешь, как трудно найти работу, когда твои документы говорят, что тебе сто пятьдесят лет, и ты можешь выходить только ночью?
—Нет, - согласилась Эмма, забирая коробки, - Я этого как-то не учла.
—Нефилимы никогда не учитывают.

— Кто такой Идеальный Диего? - спросила девушка.
Кристина, нахмурившись, изучала нож; теперь она обернулась и изумленно смотрела на Ливви.
— Я слышала вас, - сказала Ливви бодро. - Прежде чем вошла. Кто он? Почему он так идеален? Почему у нас находится самый прекрасный парень в мире, а меня об этом никто не оповестил?
— Диего - парень, за которого, по мнению ее мамы, Кристина должна выйти замуж, - проинформировала Эмма. Теперь наступила очередь Кристины выглядеть преданной.
— Это не брак по расчету, не совсем; это потому, что ее мать любит его, так как его мать носила фамилию Розалес...
— Вы родственники? - Ливви спросила Кристину. - В смысле, это не проблема? Я имею в виду, я знаю о Клэри Фэйрчайлд и Джейсе Эрондейле - это известная история любви, но они не были кровными братом и сестрой. Иначе я думаю, что это, вероятно, было бы...
— Менее известным любовным романом, - сказал Эмма с усмешкой.
Кристина метнула нож. Она почти попала в центр мишени.
— Его полное имя - Диего Роцио Розалес, Роцио - фамилия его отца и Розалес - фамилия и его матери, и моей. Но это не означает, что мы хотя бы двоюродные брат и сестра. Розалес - огромная семья Сумеречных Охотников. Моя мать просто думает, что он очень элегантен, красив, умен, каким и должен быть Сумеречный Охотник, идеальный, идеальный, идеальный...
— И теперь ты знаешь, как он получил свое прозвище, - добавила Эмма, собирая ножи со стены.
— Действительно ли он настолько идеален? - спросила Ливви.
— Нет, - отрезала Кристина.

— Я слышала, о чем вы говорили, - сказала она Эмме и Джулиану. - Я была на лужайке, прежде чем вернулась и взяла Тавви. Эмма нашла тело?
Тай сразу поднял голову.
— Эмма нашла тело?
Эмма немного встревожено посмотрела на Тавви, но он казался полностью поглощенным своей едой. Она сказала:
— Ну, пока вы, ребята, уезжали, произошла серия убийств…
— Убийства? Почему ты ничего не сказала Джулиану или нам о них? - Тай выпрямился, его книга покачивалась в руке. - Ты могла бы послать электронное письмо, огненное сообщение или открытку…
— Открытку об убийстве? - сказала Ливви, наморщив свой носик.

— Так хорошо вернуться, - сказала она, облизывая сироп с пальцев. - Пра-тетя Марджори без вас двоих заботилась о нас по-другому. - Она указала на Эмму и Джулиана. - Теперь я понимаю, почему они твердят, что не следует разделять парабатай, ведь они как...
— Как Шерлок Холмс и доктор Ватсон, - подхватил Тай и сразу же вернулся к чтению.
— Шоколад и арахисовое масло, - сказал Тавви.
— Капитан Джон Ахаб и кит, - мечтательно сказала Дрю, рисуя узоры сиропом по пустой тарелке.
Эмма подавилась соком. - Дрю, вообще-то Ахаб и кит были врагами.
— Именно так, - кивнул Джулиан, - Кит без Ахаба - всего лишь обычный кит. Кит, у которого нет проблем. Такой ненапряженный кит.

— Я Ливви. – Миленькая девчушка, одна из близнецов, вышла вперед, чтобы пожать Кристине руку.
— А это Тай. - Она указала на мальчика с черными волосами, который, свернувшись, лежал на скамье, читая Архив Шерлока Холмса. - Дрю – та, что с косичками, а Тавви – это тот, что с леденцом.
— Не бегай с леденцом, Кристина, - сказал Тавви. Он выглядел лет на семь, с худеньким, но серьезным лицом.
— Я… не буду? – озадаченно заверила его Кристина.
— Тавви, - простонал Джулиан. Он налил тесто из белого керамического кувшина в сковороду на плите. Комната наполнилась запахом сливочного масла и блинов. - Вставайте и накрывайте на стол, вы, бесполезные бездельники – это не тебе, Кристина, - добавил он, смущенно взглянув. - Ты гость.

Джулиан стоял у плиты босиком, с блюдом в руках и полотенцем, перекинутым через его широкие плечи. Младшие Блэкторны столпились вокруг стола. Эмма вышла вперед, приобняв Кристину.
— Знакомьтесь, это Кристина, - сказала она. - Она спасла мою жизнь примерно шестнадцать раз этим летом, так что не обижайте ее. Кристина, это Джулиан.
Джулиан оглянулся и улыбнулся. Улыбка делала его похожим на солнечные лучики собранные вместе в человеческом облике. Кухонное полотенце с котятами на его плечах и тесто для блинчиков на его мозолистых руках абсолютно не мешали этому образу.
— Спасибо, что не дала Эмме погибнуть, - сказал он. – Несмотря на все, что она могла сказать тебе, она нужна нам здесь.

– В чем дело, Дрю?
— Сегодня пятница, - сказала Друзилла. – Блинный день? Ты ведь помнишь? Ты не забыл, что нам обещал?
— Ах, да, я помню. - Джулиан ласково дернул одну из кос его маленькой сестрички. - Разбудите Ливви и Tая, а я…
— Они уже проснулись, - сказала Дрю. - Они на кухне. Ждут. – Она смотрела на него многозначительно.
Джулиан улыбнулся.
— Хорошо. Я сейчас приду. - Он взял Тавви и подтолкнул его в сторону прихожей. – Так, вы, двое, быстренько бегите на кухню и успокойте близнецов, прежде чем они отчаются и начнут пытаться приготовить что-то сами.
Они вприпрыжку побежали прочь, хихикая. Джулиан повернулся к Эмме со вздохом.
— Я в леденце. – Сказал он, указывая на то место, где Taвви оставил отпечаток от леденца на воротнике его рубашки.
— Теперь это твой знак почета. - Рассмеялась Эмма.