Цитаты из книги The Stand

Кричащая женщина хуже музыкального автомата с заевшей пластинкой

Увы. Они определённо не хаблали на гребаном эспаньоле.

Плохие или хорошие, фильмы практически всегда показывают странный эффект, принижают художественное произведение... Любой фильм, в конце концов, - всего лишь иллюзия движения, скомпонованная из тысячи неподвижных фотографий. Воображение же движется по своим закона... Прелесть хорошей истории в том, что она лишена ограничений и подвижна; хорошая история воспринимается каждым читателем по-своиму.

Стью кивнул, и странная мысль пришла ему в голову: как же хочется посидеть сейчас с Хэпом, и Нормом Бруэттом, и с Виком Полфри, пить с ними пиво, наблюдать, как Вик закуривает самокрутку с вонючим табаком, и рассказывать о том, что из всего этого вышло. Они прозвали его Молчальником Стью, говорили, что он не скажет «говно», даже если набьет им рот. Но ему хотелось столько им рассказать. Он бы говорил сутки напролет. Стью сжал руку Фрэн, чувствуя, как слезы жгут глаза.

Нам надо поговорить, и поговорить правдиво. Лжецы сидят на стульях, поэтому мы без них обойдемся. Посидим, беседуя, как друзья напротив друг друга у костра.

Она взглянула на часы, которые стояли на прикроватном столике. Без четверти четыре утра. «Час тайной полиции », — подумала Дейна.

«Сейчас собачьи дни», — думал он. Согласно Вебстеру, период с двадцать пятого июля по двадцать восьмое августа. Называются так потому, что в эти дни чаще всего проявляется собачье бешенство.

Ее тянуло к Стью, особенно после Джесса Райдера. Стью привлекал спокойствием, обстоятельностью, а главное, он уж никак не относился к тем, кого ее отец называл «двадцатью фунтами дерьма в десятифунтовом мешке».

Абагейл полагала, что любой человек, оглянувшись, мог выбрать один год и сказать: «Этот самый лучший». У каждого человека находилась одна смена сезонов, когда все складывалось как нельзя лучше, легко и гладко. Точно в сказке.

По мере того как Ларри все ближе и ближе подходил к краю суши, тонкий слой почвы вышелушивался, а под ней обнаруживалась голая гранитная кость — гранит, основа Мэна.

Ник вдруг непонятно почему занервничал, ему стало не по себе. Он не знал, что одним из немногих инстинктов, свойственных как человеку, так и животным, является реакция на внезапное и резкое падение атмосферного давления.

Но... глухонемой и умственно отсталый? Сумеют ли они чем-то помочь друг другу? Человек, который не может говорить, и человек, который не может думать. Нет, это несправедливо. Немного думать Том мог, но он не умел читать, и Ник понимал, что вскоре устанет играть в шарады с Томом Калленом. Том — тот не устанет. Родные мои, конечно же, нет.

Верь в меня, а я буду верить в тебя.

К одиннадцати вечера двадцать шестого июня из Боулдера начался массовый исход. Из Денвера направили роту солдат, чтобы остановить беженцев, но много ли может сделать человек с метлой против авгиевых конюшен?

Если ты живешь в доме, а все, что ты хочешь из него забрать, умещается в рюкзаке, значит, такой дом никак нельзя считать своим.

У игр есть свойство иногда становиться серьезными.

Любовь более опасна, чем секс.

Родные мои, вся жизнь — это риск, верно?

Пошли, — слабо улыбнулся Стью. — Или вы, пехотинцы, хотите жить вечно?

Я пропишу вам витамины. Вы сможете взять их в любой городской аптеке.