Therese Raquin

Она узнала, что можно не убивать своего мужа и быть счастливой

И сквозь эти рыдания им послышался торжествующий хохот утопленника; потом он, хихикая, снова
стал пробираться под одеяло.

Подумать только! Ведь они принадлежат друг другу, ведь они убили человека и разыграли страшную комедию именно для того, чтобы бесстыже валяться, досыта удовлетворяя свою похоть, а вместо этого они сидят вот так - по сторонам камина, окаменевшие, выдохшиеся, с помутневшим рассудком, с безжизненным телом! 

Чем больше они возбуждались друг возле друга, тем яснее чувствовали весь ужас той пропасти, в которую собирались броситься, и тем больше старались уверить себя в будущем счастье, перебирая в уме неопровержимые факты, которые роковым образом толкали их на брак. 

Она думала о своем любовнике как о псе, который мог бы стеречь и охранять ее; но по ее похолодевшему, дремлющему телу не пробегала ни малейшая дрожь желания

Продают и покупают большие глаза и маленькие рты, носы и подбородки — все имеет свою точную цену. Каждая ямочка на щечках, каждая мельчайшая частица женской красоты может быть обращена в предмет торговли и дохода.

В Париже все продается: распутницы и девственницы, ложь и правда, слезы и улыбки.

Днем он ни о чем не думал, по ночам спал тяжелым сном, без сновидений. Лицо у него было румяное и жирное, брюхо наполнено, голова пуста, - он был счастлив.

В сущности, это был лентяй с плотоядными аппетитами, с ясно выраженной жаждой легких и постоянных удовольствий. Это большое, могучее тело желало только одного – не утруждать себя, валяться, бездельничать и наслаждаться жизнью.

В этой старческой любви сказывался и некоторый эгоизм. Она представляла себе, что может утратить Терезу и одиноко умереть в недрах сырой лавки, и эта мысль отнимала у нее последнее слабое утешение.

мысль об убийстве возникла у него в чаду прелюбодеяния.

Тереза и Лоран — животные в облике человека

Но я сетую на то, что ни один из стыдливых журналистов, которые краснели при чтении «Терезы Ракен», по-видимому, не понял этого романа. Если бы они его поняли, они, быть может, покраснели бы еще гуще...

Чтение раскрыло перед нею еще неведомые ей романтические горизонты: до сих пор она любила только плотью и нервами, теперь стала любить в воображении.
Эта внезапная страсть к чтению оказала огромное влияние на ее темперамент.

Она только молила небо продлить её дни, чтобы стать свидетельницей ужасной развязки, которую она предвидела; заветным её желанием было утолить взор зрелищем последних мук, которые сломят Терезу и Лорана.

В тот вечер беседа заменила игру, и Гриве простодушно воскликнул, что рассказы бывшего полицейского комиссара почти так же увлекательны, как партия в домино.

Лоран поспешил увести параличную в её комнату. Потом он нагнулся, чтобы взять её на руки. В эту минуту у г-жи Ракен мелькнула надежда, что некая могучая сила поставит её на ноги; она сделала отчаянное усилие. Бог не допустит, чтобы Лоран прижал её к своей груди; она рассчитывала, что гром поразит его, как только он решится на это чудовищное бесстыдство. Но никакая сила не подняла её, и небо поскупилось на гром.

Они ясно сознавали, что только усиливают свои страдания. Они изнуряли себя в страшных объятиях, они кричали от боли, они обжигали и терзали друг друга, но не в силах были укротить взбунтовавшиеся нервы. Каждое объятие только усиливало их отвращение. Они покрывали друг друга страшными поцелуями и в то же время становились жертвами жутких галлюцинаций; им казалось, что утопленник тащит их за ноги и трясет кровать.