Рассказ Служанки

Я не хотела давить слишком сильно, слишком быстро. Я знала, что заменима. И все же очень тихо спросила: А вашей Жене?
Он, кажется, задумался. Нет, сказал он. Она не поймет. И вообще она со мной уже почти не разговаривает. Видимо, у нас теперь мало общего.
Так вот оно что, просто и ясно: жена его не понимает.
Вот почему я здесь. Старо как мир. Так банально, что даже не верится.

Грязную работу делают грязные люди.

Солнце бесплатно, солнцем по-прежнему разрешено насладиться.

Ни одна мать целиком не соответствует представлению ребенка об идеальной матери – и наоборот, видимо, тоже. Но, невзирая на все, мы неплохо ладили – не хуже многих.
Я хочу, чтоб она очутилась здесь, – хочу сказать ей, что наконец это поняла.

Ты не помнишь чудовищную пропасть между теми, кто мог с легкостью заполучить мужчину, и теми, кто не мог? Некоторые жили в отчаянии, голодали до дистрофии, накачивали груди силиконом, обрезали себе носы. Ты подумай, сколько человеческого горя.

Знание - искушение. Чего не знаешь, что тебя не искусит, говаривала Тётка Лидия.

Определенные исторические периоды быстро становятся - как для иных обществ, так и для их наследников - сырьем для не слишком поучительной легенды и поводом для немалого и проникнутого лицемерием самодовольства.

Вот что они творят, среди прочего. Понуждают тебя убивать - внутри себя.

Мы думали, у нас такие серьёзные проблемы. Откуда нам было знать, что мы счастливы?

Свобода бывает разная, говорила Тётка Лидия. Свобода для и свобода от.

Как знает любой историк, прошлое - великая темь, что полнится эхом.

Чего не знаешь, то тебя не искусит...

Живешь сегодняшним днем. А я в нем жить не хочу.

Но я в нем живу, никуда не денешься. Время - ловушка, и я в ней застряла.

Ему все равно, подумала я. Ему абсолютно все равно. Может, ему даже нравится. Мы больше не друг для друга. Теперь я - для него.

Я - словно комната, где прежде что-то случалось, а теперь не случается ничего.

На все - свой контекст.

... про голубей, которых учили клевать кнопку, чтобы появилось кукурузное зернышко. Три группы голубей: первая получала одно зернышко на клевок, вторая — одно зернышко через клевок, а третья — случайным образом. Когда экспериментаторы прекратили подавать зерно, первая группа сдалась довольно быстро, вторая — чуть позже. Третья же так и не сдалась. Они уклевывались до смерти, но клевать не переставали.

How easy it is to invent a humanity, for anyone at all.

Я об этом позабочусь, сказал Люк. И поскольку он сказал об этом, а не о ней, я поняла, что он имеет в виду - убить. Так и приходится делать, когда вот-вот кого-нибудь убьёшь, подумала я. Приходится из ничего создавать некое "это". Сначала у себя в голове, а потом претворяешь.