Хмель

Лопарев не сдержался, заметил:
– Спасение для людей – свобода. Без свободы нет жизни человеку, а есть каторга, в цепях или без  цепей – какая разница!
– Свобода с блудом бывает, – возразил Филарет. – Дай свободу слабым да не твердым – и в блуде погрязнут, со червями земляными заодно будут.
– Без свободы человек окаменеет, думаю. Нищий духом станет.

Мучительнее всех зол - утрата веры в самого себя.

- ...А что это за фигура, «либерал»?

– Добрый, значит. В драку не лезет и драку не начинает. Со стороны смотрит и судит: как нехорошо друг другу морду бить, не по-христиански, говорит.

...откуда телу горячему быть, коль берут его силой?

Когда у человека седая голова, он должен говорить правду. Если седой человек лжет, значит, он вор: сам у  себя ворует жизнь. Она никогда не повторяется, жизнь.

Знает ли кто, что такое степь безводная? Есть ли другое место на земле, где все так чуждо человеку, где земля бела от соли, а от необоримой жары сохнут даже глаза?

Вечером лбы бьют на молитве, а день со зверями заодно. Какой тут Бог!

– Православный я! Православный! – не выдержал Лопарев и перекрестился щепотью. – Я православный, русский…
Старец с посохом ворчливо ответил:
– А мы – люди божьи. Не русские и не православные, а праведные христиане.

У юности во все времена свои непреложные неизменные законы.

Не посконью повязывают судьбы, а страданием и горем.
И чем тяжелее горе, тем крепче узы людей.
Плечом к плечу – легче жить.
Ни радости вечной, ни печали бесконечной.

Сказывают старообрядцы: судьбами людей наделяет Бог с высоты седьмого неба.
Еще толкуют: в одной руке у Бога судьба, а в  другой – горючая, как пламя, любовь, какую редко кто из баб ведает на святой Руси. Точно Богу известно, что русской бабе любовь ни к чему, – некуда ее употребить. Как вышла замуж, народила детишек – тут и конец бабьей любви. То свекор ворчит, то свекровка клюкой стучит, то муженек попадется – ни колода, ни вода у брода. Перешагни – не  встанет, перебреди – груди не замочит.

-  Разве у вас пьют вино? – Лопарев взял бутылку из черного стекла, нагретую руками Ефимии.
Пухлые губы усмехнулись.
– Наше вино – не зелье. На ягодах и меде настоянное. Такое вино все пьют, силу набирают. Зелье сатанинское, аль чай китайский, аль табак бусурманский – того на дух не принимаем. – И, лукаво щурясь, Ефимия пояснила: – Кто пьет чай – спасения не чай; кто табак курит – тот Бога из себя турит; а кто зелье пьет – тот с Сатаной беседу ведет.

Белая борода - не снег, а прожитое лихолетье.

Секунды прядут нитки, минуты ткут суровый холст из пряжи секунд, часы отмеряют холст аршином суток. И так без конца, без передышки из века в век.

люди никогда не  поймут друг друга, если они живут на разных этажах благополучия. Один – всегда в  роскоши, кушает на серебряных блюдах, имеет парижского повара, а другой, как мастеровые люди, всегда в мазуте, в грязи, в нищете, и всегда с ним нужда, несчастье, болезни!..

Коротка и прискорбна жизнь человека, если он помышляет о  деньгах и богатстве.

Бог послал искушение – бог даст прозрение.

В тишине зреют проникновенные мысли, совершаются открытия миров и созвездий, и человек как бы охватывает умом вселенную, отыскивая собственное место в ней.