У войны не женское лицо

Сейчас можно обо всём говорить. Я хочу... Спросить: кто виноват, что в первые месяцы войны миллионы солдат и офицеров попали в плен? Я хочу узнать... Кто обезглавил армию перед войной, расстреляв и оклеветав - немецкий шпион, японский шпион - красных командиров? Я хочу... Кто верил в конницу Будённого в то время, когда Гитлер вооружался танками и самолётами? Кто нас уверял: "Наша граница на замке..." А в первые дни армия уже считала патроны...
Я хочу... Могу уже спросить... Где моя жизнь? Наша жизнь? Но я молчу, и мой муж молчит. Нам и сегодня страшно. Мы боимся... Так и умрём в страхе. Горько и стыдно...

Много людей на войне... И много дел на войне...
Много труда не только вокруг смерти, но и вокруг жизни. Там не только стреляют и расстреливают, минируют и разминируют, бомбят и взрывают, кидаются в рукопашную - там ещё стирают бельё, варят кашу, пекут хлеб, чистят кухонные котлы, ухаживают за лошадьми, ремонтируют машины, строгают и заколачивают гробы, разносят почту, подбивают сапоги, привозят табак. Даже на войне жизнь больше, чем наполовину состоит из банальной жизни. И из пустяков тоже. Непривычно так думать, да?

"Вызвали меня в школу... Со мной разговаривала учительница, вернувшаяся из эвакуации:

• Я хочу перевести вашего сына в другой класс. В моём классе - самые лучшие ученики.
• Но у моего сына одни "пятёрки".
• Это не важно. Мальчик жил под немцами.
• Да, нам было трудно.
• Я не об этом. Все, кто был в оккупации... Они под подозрением...
• Что? Я не понимаю...
• Он про немцев детям рассказывает. И он заикается.
• Это у него от страха. Его избил немецкий офицер, который жил у нас на квартире. Был недоволен, как сын почистил ему сапоги.
• Вот видите... Сами признаётесь... Вы жили рядом с врагом...
• А кто этого врага допустил до самой Москвы? Кто нас здесь оставил с нашими детьми?